Старатель 2

А о чем играть? Устройство интерпретирует мысли, но не абы какие, не скачущие, как блоха, а ровные, однотипные. Нужно сосредоточиться на чем-то таком… В зависимости от воспоминания будет и мелодия — сладкая, будто байки о рае, или же горькая, трагичная. Ну, или же можно попытаться сыграть что-то, что навеет спокойствие и умиротворение…

Жизнь Рико до того, как он стал старателем, нельзя было назвать интересной, или уж тем более богатой на события. Приятных воспоминаний у него было всего ничего. Да и то, «приятными воспоминаниями» именовать их можно было лишь вот так, в кавычках.

Тем не менее, Рико подключился к мнемофону и сосредоточился.

Он помнил тот день, когда вся его группа покинула казарму, а ему самому из-за травмы ноги позволили остаться. Он тогда провел отличный день — лежал и дремал. В его жизни катастрофически не хватало сна, и в тот день он зарядился им, можно сказать, на несколько лет.

Пока он вспоминал, из мнемофона полилась мягкая, успокаивающая мелодия. В издаваемых инструментом звуках чудился летний ветер, колышущий занавески, первые птичьи трели, которые те заводят еще задолго до того, как поднимется солнце, легкий шелест листвы за окном…

Рико вспомнил, как закончился тот день. Счастье не может длится вечно, вот и у него так было. Вечером командир погнал хромого бойца на уборку, затем на помощь повару, затем…

Рутина. Несколько дней рутины. За делами некогда было голову поднять. Рико тогда так устал, что даже тренировки показались ему раем…

Он совершенно не заметил, как музыка, которую он играл, которую выдавал мнемофон, резко поменяла свое настроение, темп, стала совершенно иной — резкой, навевающей смертную тоску, безысходность, заставляя слушателей вспоминать самые скучные, серые и монотонные дни в своей жизни…

Рико удивленно поднял глаза и увидел перед собой Юджина.

Тот с сердитым видом глядел на Рико.

— Что… — Рико явно не понял, что случилось.

— Вроде нормально так начал, а потом…

— Вообще хренотень! Как так играть можно! У меня, блин, перед глазами полжизни пролетело! Причем как будто я раз за разом за партой сижу и пялюсь на гребаную доску! Как вспомню, так вздрогну. Как же это уныло было… — запричитал Хороняка.

— Не говори, — согласился Четвертак, — я будто свой первый контракт с ВКС заново отпахал, — он повернулся к Рико. — Ну, сказал бы, что играть не умеешь, на хрена выделывался?

И лишь Марго, присев рядом, с жалостью в глазах положила ему руку на плечо.

— У тебя настолько все было плохо? — спросила тихо она. — Вообще никаких приятных воспоминаний? О родных, о детстве?

— У меня не было детства, — пробормотал Рико.

Рико сгреб мнемофон, удалился в свою каюту, чуть позже перетащил туда и Бабку.

Возвращаться в кают-компанию ему совершенно не хотелось.