Старая дева

Из разбитой губы текла кровь.

— По-мо-ги-те!.. Помогите! Люди! Сюда!..

Как это было ни удивительно, голос я узнала сразу. Кричала Авдотья откуда-то издалека, и, с трудом приподнявшись, я увидела, что она бежит ко мне — они так быстро вернулись? — а за ней маячат еще чьи-то тени.

А затем я увидела человека, лежащего ничком в том самом кругу. И странным шестым-тридевятым чувством я, извернувшись, ногой начала откидывать камни так, чтобы они перестали образовывать эти круги. Я не знала, зачем это делаю, и не назвала бы это рефлексом, возможно, проснувшейся памятью Елизаветы Нелидовой, которая знала, что это за зло.

Первым к нам подбежал Кузьма, и — я все делала правильно: он не стал сгоряча вытаскивать человека из круга, он точно так же, как я, принялся разорять ногой ловушку, сосредоточенно пыхтя и размахивая руками, чтобы не упасть. С воплем на Кузьму налетела Авдотья, не просто с воплем — с воем почти таким же, какой едва меня не уморил, отчаянным, диким. Она кинулась было к человеку, и Кузьма перехватил ее за плечи, при этом круги раскидывать не перестал.

— Пусти! Пусти! Пусти, мне жизнь не мила! Пусти, изувер! Помоги-ите!

Кузьма добрался до второго круга, полетели в сторону первые камни, куда более крупные, гладкие и лежащие сплошняком, Авдотья визжала и заходилась в истерике, я со стоном, потому что легкие мои жгло, словно я опять наглоталась воды в проклятой речке, села и утерла кровь с лица. Отпихнув Кузьму в сторону, выскочил вперед Лука — осторожно, чтобы не попасть в ловушку, — и от души плеснул прямо в центр кругов и на человека воды из кувшина. И на моих глазах случилось чудо — вода, коснувшись земли, камней и тела, вспыхнула золотым сиянием и погасла. Лука наклонился, схватил человека за ногу и потянул его прочь, подбежала Анна, тоже плеснула в круг золотой воды. Лука вызволил моего спасителя, Кузьма отпустил все еще орущую как ненормальная Авдотью, и Анна, вручив мужу кувшин, размахнулась и влепила ей такую затрещину, что моя бедная горничная не устояла на ногах.

— Будет вопить-то, — сварливо сказала Анна и распорядилась: — Тащите его в дом. Кузьма, Никитку моего пошли тотчас за отцом Петром. Барышня, вы как?

Я? Нормально, если не считать легкого головокружения и шума в ушах, отчего звуки слышались будто сквозь вату. Лука отдал Анне кувшины, вместе с Кузьмой они подняли человека под локти и быстро, почти бегом, отправились в дом, а Анна приказала мне идти к ней — жестом: аккуратно, не торопясь, и непременно обойти камни по кругу.

— Преблагой милует, а то мало воды на эту страсть, барышня. Будет воля Премудрейшего, все и обойдется.

Я ничего не поняла, но сделала так, как она велела. Только что я убедилась, что все это не россказни, не страшилки.