Старая добрая война

Подполковник Черненко, тот самый, что был у Середина в училище командиром роты, ответил:

Это был ежедневный вечерний доклад. Начальник блокпоста должен был выходить на связь с батальоном два раза в сутки, утром и вечером, либо по необходимости, если в районе блокпоста происходили какие-то события.

— Обстановка спокойная. «Укры» несут службу в обычном режиме, у нас тоже все в норме.

— Из штаба батальона получена информация, что командование украинского механизированного батальона решило заменить начальника своего центрального, шестого блокпоста. Ты посмотри там, что будет представлять из себя новый начальник.

— Обязательно, и, если начнет нехорошо себя вести, наш снайпер отправит его отдыхать в госпиталь. Надолго.

— Это ты долго говоришь, Заслон. Вопросы ко мне?

Середин бросил гарнитуру связисту. Тот перевел станцию в режим приема, посмотрел на офицера и спросил:

— У «укров» командира меняют?

— Вот мне одно, Стас, непонятно, — повернулся к нему Роман, — тебе до этого какой интерес?

— Да, никакого, не молчать же?! — пожал плечами связист.

— Ну, пойди пройдись до своего друга-санинструктора. Вы же с ним в одном доме жили?

— Так точно, и в одну школу ходили. Только он постарше меня на два года, в армии отслужил, пока я в техникуме учился.

— Вот иди и поболтай с сержантом до отбоя. За радиостанцией присмотрю.

— Есть, товарищ капитан!

Связист ушел, а в пункт прибыл заместитель начальника поста, старший лейтенант Леонид Иванов. Он был из Донецка. Служил в России в ВДВ, когда киевская хунта начала войну против юго-востока Украины, уволился и вернулся в родной город, где сразу же записался в ополчение. Служил под Донецком, затем перевелся в Луганск, где проживала его семья — родители и жена с трехгодовалым сыном. Был направлен в батальон «Крым», в подразделение капитана Середина, командовавшего усиленным взводом мотострелковой роты.

— Ну, и как на посту? — спросил Роман.

— Нормально. Ужин прошел, посты сменены, снайперы готовятся к «ночной охоте». Я сказал Дурдыеву, чтобы и нам принес ужин.

— Ты ешь, я не хочу, перекусил тушенкой.

— Куда мне две порции?

— А что приготовил повар?

— Какое-то свое туркменское блюдо, я не запомнил, но бойцы довольны, вкусно.

Оман Дурдыев вместе с русской женой и детьми переехал из Туркмении в Луганскую область в начале девяностых годов, когда набирал силу так называемый «парад суверенитетов». Здесь, на Луганщине, у его жены жили родственники.

— Ничего, съешь! А что не доешь, отдашь Пегасу.

На блокпосту прижился немолодой уже кобель из породы дворняг. Но умный и добродушный, казалось, понимающий человеческий язык. Война не обозлила пса, в отличие от людей, а его умению быть в нужное время в нужном месте могли позавидовать многие бойцы.