Старая добрая война

Сейчас их, естественно, не было, как и медицинского училища.

Роман предложил Шрамко перекусить и завалиться спать после бессонной и насыщенной ночи, но Дмитрий отказался:

— Нет! Я хочу пройти по поселку.

— Что ж, желание гостя — закон. Пойдем, покажу тебе Горцевск, только не уверен, что ты будешь в восторге от увиденного.

— Давай, Рома, без твоих предположений.

— Конечно, капитан. Извините, если что не так.

— И прекрати ломаться.

— Ладно, ты узнавал, успела жена свалить из Обухова?

— Она точно у надежных людей?

— Тебе-то какое дело?

— Да никакого. И на хрена я вообще тебя к себе привел? Черненко мог устроить и при штабе, тем более ненадолго, — вспылил Середин. — Идем, господин пан капитан.

Шрамко неожиданно и как-то виновато улыбнулся, положив руку на плечо друга:

— Прости, Ром, состояние какое-то нервное, внутри все трясется. Отчего, не пойму.

— Нет, сейчас не буду.

Они вышли из здания, разбитым сквером прошли до улицы. Здесь в основном были двух- и трехэтажные дома. Именно были, так как большая их половина зияла обнаженными проемами окон, снесенных крыш, чернела огромными дырами.

— Что это? — увидев эту картину, буквально онемел Шрамко.

— Улица Дзержинского, Диман.

— Но это не улица, это какое-то кладбище домов!

— Да. И в кладбище улицу превратили снаряды ваших САУ.

— Этого не может быть!

— Может, Диман, может, скажу больше, по данному району работал как раз взвод, что стоял за высотой 167,4 у Гурной.

— При мне обстрелов не было.

— Тоже верно, они были раньше.

— А где люди из этих домов?

— Кто в подвалах ютится, кто уехал к родственникам, большая часть в Россию, некоторые в Украину. Мужики, что отправили семьи в Россию, практически все вернулись и записались в ополчение. Наверное, как раз их ваша пропаганда представляет как мелкие группы российских военных частей, постоянно пополняющих ряды «сепаратистов». А они местные, люди разных профессий.

— Выживают, Дима, разве это можно назвать жизнью? В основном за счет гуманитарной помощи все той же России, которая, по заявлениям киевской хунты, коварно вторглась на территорию Донбасса. Но ты сам прекрасно понимаешь, что если бы на Донбасс вошла хотя бы одна полноценная российская воздушно-десантная дивизия, то от ВСУ остались бы ошметки.

За разговором друзья вошли в частный сектор, который начинался сразу за бывшей больницей. Начинался и там же практически заканчивался.

— Это больница? — спросил Шрамко.

— Это остов бывшей больницы. Между прочим, ее накрыли «Грады», когда в отделениях, в палатах было около двухсот больных, раненых, не считая врачей и медсестер. Выжить удалось единицам.

Середин заметил, как заиграли желваки на скулах Шрамко, но промолчал.