Стану твоим первым

- А раньше? Тебя это не смущало?

Рома задумчиво смотрит на меня, берет за руку, нежно проводит по ней пальцами.

- Раньше у меня не было тебя.

Я замираю от его ласки, от его слов.

- Ты ведь есть у меня?

Столько доверия и открытости в его голосе, что в глазах начинает щипать. Словно я в какой-то слезливой мелодраме. Голос перехватывает, и сил ответить попросту нет. Боже, разве так бывает?

- Олесь? - обеспокоенно спрашивает Карельский. - Ты все еще злишься из-за спора? Прости меня! Я был таким дураком, но… Но ведь именно благодаря этому я узнал, какая ты.

- Какая?

- Самая лучшая, - широко улыбается он, придвигвается сам, с едва сдерживаемым стоном, а мне станвоится стыдно, что упираюсь, когда ему каждое движение дается непросто. - И главное - моя. Моя ведь?

И снова эта неуверенность и вина в голосе.

- Твоя, - выдыхаю ему практически в губы и впервые целую сама.

Для меня это довольно смелый поступок после всего - как в холодную воду нырнуть. Потому что если все это окажется игрой… Наверное, я уже никогда не соберу себя обратно.

- Олеся… - шепчет Рома между поцелуями. - Девочка моя хорошая… Я тебя так ждал…"

"В этот момент я очень радуюсь отдельной палате. Потому что в прошлый раз вышло довольно неловко. Сейчас же мы оба поддаемся моменту. Пока Карельский не отстраняется, пытаясь держать лицо, но я понимаю, что ему больно.

Молча помогаю лечь поудобнее и уже сама беру за руку.

- Прости, что я слегка не в форме, - виновато произносит он.

- Ты поправишься обязательно, - уверенно отвечаю.

Мы сидим молча, но чувство такое, будто говорим. Не знаю, как это возможно, но мне становится очень спокойно и хорошо. Правда, нашу идиллию нарушает медсестра и, попрощавшись, я ухожу, пообещав прийти завтра. Взгляд Карельского в этот момент такой пронзительный, что я понимаю - и я, и он будем считать часы и минуты до новой встречи.

54. Рома

Тусоваться в больнице дело наискучнейшее. Единственное развлечение - визиты Олеси, ну, и друзья тоже заглядывают. Сегодня вот Тохина очередь.

- Ну, выглядишь ты уже лучше, - констатирует он.

- Надеюсь, скоро выпишут, - вздыхаю, устав от безделья. Впервые во мне такой подъем, что каждый день здесь кажется едва не неделей.

- И куда вернешься? - я вопросительно смотрю на него. - От отца-то ты свалил. Жить где будешь? У друга автомеханика?

- Допустим.

- А Селезневу тоже туда будешь водить?

Этот вопрос, к сожалению, парит меня уже который день. Между нами за это время крепло не только влечение, но и желание быть вместе, рядом. Проводить вместе дни. А я так и не только дни хочу!

Но все упиралось в то, что жилья у меня своего, увы, нет. Отец больше не давал о себе знать, но я уверен - ждет, когда я сдамся и приползу к нему. Парни и так нарушили его план проучить меня, когда впряглись в тему с лечением.