Стану твоей проблемой

— Не церемонься, со скотом по-скотски.

— Понял, — хмыкает Дем и уводит его прочь. Скрип ботинок, глухие шаги. Тяжесть не уходит. Только нарастает.

Игнат появляется в дверях. Ведёт девочку. Молодая. В куртке Дарьи. Худая. Плечи дрожат, плачет навзрыд. Лицо знакомое, но боюсь ошибиться.

— Кто это? — хмурюсь.

— Сестра Дарьи. Нашли в холодильнике. Там ещё несколько девушек.

Она встает передо мной, едва дыша. Губы трясутся.

— Ты.… Марат? Она…. Дарья… говорила, что ты придешь за ней. Она ждала… До последнего…— слова сбиваются в кашу, голос дрожит.

— Достаточно. — Я мягко беру ее за плечи и встряхиваю. — Ты молодец. Я найду твою сестру. Я тебе обещаю.

— А она жива? — ее голос — шепот. — Пожалуйста….

— Жива. Я чувствую. Мы её найдем.

Киваю Егору:

— Девушек — в больницу. Срочно. С охраной.

Игнат возвращается.

— А мы? — спрашивает.

— В управление, — говорю. — Колоть Рыбакова и искать следы Дарьи. Сегодня никому не спать.

Сжимаю кулак, в котором цепочка. Рука дрожит.

Я верну ее. Живой. Чего бы это ни стоило.

— Марат, срочно, — Ига протягивает мне телефон.

Вопросительно смотрю на него, но всё же прикладываю трубку к уху.

— Тихомиров."

"— Здравствуй, Марат, — голос знакомый, но не могу с лету вспомнить, кому принадлежит. — Девочка твоя у меня.… А у тебя есть кто-то, кто очень важен мне.

— С кем я говорю? — сильнее стискиваю телефон.

— Давай обойдемся без имен. Я скину адрес, приезжай, будем договариваться.

Глава 42 Дарья

Сознание возвращается рывками. Темно. Я ничего не вижу — глаза закрыты чем-то плотным, то ли ткань, то ли маска. Пахнет бензином и пылью, какими-то резкими химикатами. Дышать тяжело, во рту кляп, язык пересох. Руки затекли — крепко стянуты за спиной, пальцы едва шевелятся. Все тело ломит, особенно затылок пульсирует тупой болью. Меня кто-то ударил. Я помню — это был Змей.

Вспышкой — склад. Выстрелы. Голос Марата, резкий, яростный, как удар. Я повернулась. На секунду — его лицо. И все. Боль. Тьма.

Теперь — машина. Она трясется, будто по гравийке. Шины гудят по кочкам. Мы давно за городом. Пахнет лесом, болотом. Кто-то рядом в рацию говорит:

— Все чисто. Доехали. Пусть готовится.

Машина резко тормозит. Дверь открывается, ледяной воздух ударяет в лицо. Кто-то грубо хватает за плечи, рывком вытаскивает наружу.

— Ну что, принцесса. Выгуляемся, — издевательский голос Змея скребет по ушам.

Меня поднимают, как мешок, и кидают на плечо. В животе скручивает, дыхание сбивается. Я бьюсь изо всех сил, но толку — ноль. Только кляп глушит каждый звук.

Мы идём. Под ногами Змея гремит металл. Воздух густой, воняет гарью, йодом, плесенью. Ещё чем-то медицинским — как в старых клиниках. Я слышу голоса — глухие, мужские, искаженные эхом. Гудит генератор, свет где-то мигает. Мы сворачиваем, спускаемся по лестнице. Холоднее.