Стану твоей проблемой

Есть команда.

И всё остальное — не страшно.

Потому что я живу. Своей жизнью. По-настоящему.

Эпилог

Дарья

Я стою у зеркала, и мне всё ещё не верится. Белое платье, легкая фата, волосы собраны, легкий макияж. Я не чувствую ног. Не от страха — от счастья. Настя застегивает пуговицы на спине, аккуратно, будто боится что-то испортить.

— Ты как? — спрашивает она, заглядывая в отражение.

— Волнуюсь, — честно признаюсь. — Но не боюсь.

— Вот и отлично, — улыбается будущая свекровь. — Потому что он тоже волновался. Вчера сто раз пересматривал, что наденет.

Мама Марата суетится рядом, поправляет фату:

— Все должно быть идеально. Хоть ЗАГС у вас и скромный, но ты должна сиять.

— Мы и так сияем, — смеюсь. — Главное — не платье.

— Это ты Марату скажи.

Мы едем в ЗАГС. В машине — тишина, но добрая. Ожидание, волнение. За окнами мелькает город, а внутри у меня — покой. И любовь. Она стучит в груди ровно и уверенно. Потому что я знаю — он там. И ждет меня.

В холле ЗАГСа они уже ждут. Марат — в классическом чёрном костюме, галстук чуть криво, но это делает его только роднее. Его глаза ловят мои — и я теряю дыхание. Там — все. Любовь. Нежность. Надежда. Спокойствие. И упрямство — это никуда не делось.

Рядом — Игнат, Стас, Шаман, Макс, Дэн, Демид и Илья. Все в сборе. Его отец тоже здесь. Строгий, сдержанный, но впервые — без негатива. Он смотрит на меня, и в его взгляде я читаю одобрение.

Церемония скромная. Без пафоса, без лишних слов. Только наши взгляды. Только руки, сжатые крепко. Я ощущаю, как он слегка дрожит, а я — с ним. Но это дрожь от счастья.

Мама Марата еле сдерживает слезы. Настя шепчет мне: «Ты сияешь, как принцесса». А я — и правда счастлива.

— Объявляю вас мужем и женой, — звучит голос регистратора, и у меня захватывает дыхание.

Мы целуемся. И я знаю — вот теперь точно все. Теперь он мой. А я — его. Без страха. Без боли. Только любовь.

Марат

Праздник решили устроить в доме отца. Я не настаивал, но он сам предложил. И, чёрт возьми, сделал все на высшем уровне. Никаких чиновничьих лиц, только родные, друзья, боевые товарищи и их жены. Настоящие.

Игнат произносит тост, Шаман кричит «горько» чаще всех, мама сияет, а Дарья смеется так, как я мечтал услышать всю жизнь. Я не могу оторвать от нее глаз. Она в своем платье — словно свет. Моя. Настоящая. Сильная. Любимая.

Я наблюдаю, как она смеется с Ивой, женой Макса, как Настя танцует с Демидом, как мать смотрит на нас с тихим удовлетворением. И понимаю: вот оно. То, ради чего я прошел сквозь все это.

После третьего «Горько» я ловлю жену за талию, наклоняюсь к уху:

— Пора тебя воровать, жена.

— Марат, ты что…. — она смеется, но глаза светятся. Там — счастье, полное до краев.

— Тссс. Не обсуждается.

Я хватаю ее за руку, не слушая крики гостей, увожу к машине.