Стану ему женой. Ребенок от монстра

Болезненная, жгучая, как свинец, который льют под веки — она слепит и не дает дышать.

Он им никто.

Потому и Дину бросил. Бросил всех и все.

А вот эту козявку бросить жалко. Он смотрел, как играет дочь. Забавная, добрая еще девочка, как все маленькие, это потом их жизнь обтачивает, кого сильней, кого мягче. Кого совсем беспощадно. Вырастет наверняка красавицей. А кем она вырастет, если Лена умрет, где? Из родни вроде тетка у нее была и все. Но с теткой все уже — он им документы поменял, даже по архивам не восстановят, кто настоящая родня.

Случись с ней что — попадет в дом малютки. Повезет, если нормальные люди удочерят, а если нет?

Это непривычное беспокойство о будущем дочери вгрызалось все сильней. Была бы семья у нее, как у Дины… У той родители были, ее мудак, бабла в семье хватает, дети там сиротами не останутся… А Лена? Что происходит с детьми, попавшими туда, кем они вырастают, он отлично знал.

Лена начала плакать, как только он появился в кухне, и отвернулась.

— Мне нужно уехать, если что, звони, — кивает, а сама ревет. Андрей подошел и прошептал, вынудив ее обернуться. — Не плачь…

Сгибом пальца снял грустную слезинку со щеки. Ласково улыбнулся. Вспомнил Лену во время их короткого романа, какой веселой и нежной она была. Ей жизнь уже испохабил, испохабит и дочери.

У нее были большие, влажные глаза.

— Я с тобой согласен. Я сделаю так, чтобы она не осталась одна, если с тобой что-нибудь случится.

— А с тобой?

Он хотел бы что-то сказать, да только рот открыл, пока пальцем вел по Лениной щеке.

— Пойду собираться."

"Пока забивал патроны в магазины, пальцы слегка дрожали. Дурак. Натуральный дурак. Себя загнал в угол и их заодно. Идет в окружение врага фактически, знает, что ему не доверяют, хотят держать на коротком поводке и все равно идет, потому что не пойти — хуже. Все деньги, что были, он оставил ей, проверил машину, выгреб все, включая долларовую заначку.

— Деньги на столе, — тихо сказал он, и долго смотрел на нее. Лена стояла в лучах солнца, светлые волосы выглядели легкими и воздушными, а худое после болезни тело невесомым.

На языке много чего вертелось: если не вернусь, делай то-то, деньги лежат там-то, обратись туда-то за новыми доками. Дурацкие инструкции, которые не помогают, а пугают еще больше. Она смотрела неземными глазами, их выражение было — как у ребенка? Слишком слабая, больная, с малышкой. Она одна не выживет. Так что он вернется. Вот что бы ни случилось — вернется.

Андрей промолчал и вышел из дома.

Дорога в город была долгой. Петлял, чтобы удостовериться, что не ведут следом. По дороге позвонил старому знакомому, попросил в новый комплект документов внести изменения.

— Ты уверен? — переспросил он. — Документы в работе, потом переделывать сам понимаешь. Не получится.