Станция Солнечная долина

Скажу честно, одного раза мне хватило, чтобы выработать адреналина на годы вперёд и понять, что подобные приключения - совершенно не мое. Мне бы в мастерскую, на склоны, ну или в землянку на худой конец, к шкурам и камину…

В городе нам пришлось задержаться. Пока шёл процесс над заговорщиками, нам, как главным свидетелям и пострадавшим по совместительству, необходимо было присутствовать. Слава о Вихарте все же пошла, но не такая, которой я опасалась. Он стал локальным героем, практически единолично отбившим долину у Унтервальда. Что бы там себе ни думали богатые детки, простой люд присоединяться к крупному государству не желал. Это частным предпринимателям и владельцам состояния там хорошо, а обывателю приходится пахать раза в два больше, чем в долинах, зарплаты же хватает лишь на еду. На одежду уже копить приходится или работать на износ. Не все так радужно в том Унтервальде, как хотелось показать мэру и его отпрыску.

Мэра, разумеется, сняли с должности, хотя он всячески открещивался от деятельности клуба и утверждал, что был ни сном ни духом о затее сына. Никто ему, конечно же, не поверил, так что пришлось деиру Френалю продавать всю свою недвижимость, собираться и переезжать подальше от Брюга. Путь в политику ему был закрыт. Он, конечно, успел насобирать достаточно средств, чтобы ни в чем не нуждаться до конца жизни, но выше ему точно уже не подняться. А оставлять нажитое некому - Адальберта таки сослали на рудники. Десять лет - долгий срок. Работа тяжелая, не для избалованного парнишки. Шансы выжить у него, конечно, есть, но не так чтобы высокие.

Мы с Вихартом вернулись в усадьбу. Городская жизнь нас обоих не впечатлила; хотелось перевести дух и подышать полной грудью, не оглядываясь постоянно на разные условности.

Кроме того, ждало нас еще одно неоконченное дело.

На осмотр заветной просеки выехали ранним утром. Погода стояла роскошная, светило яркое солнце, наст подморозило, так что снегоход почти не проваливался.

Настроение Вихарта, вопреки погоде, было мрачнее некуда. Накануне мы почти поссорились. Он не понимал моего стремления найти те злосчастные снежинки, если никуда не собираюсь уходить.

Да, я решила остаться. В горах долины я чувствовала себя дома. Особенно когда к ним прилагались тёплые объятия Юджина. Но крохотный червячок подтачивал мое счастье, не давая насладиться им в полной мере.

Меня глодала совесть.

Хотелось бы убедиться, что родные не переживают из-за моего отсутствия. Все-таки я пропала неожиданно, записки даже оставить не успела, а надеяться на сознательность деда Мороза - так себе успокоительное. Молод он еще, а безответственность, судя по разыгравшейся тогда метели и заброшенной невесть куда пострадавшей в моем лице, так и хлещет.