Станьте моей помощницей (СИ)

Так хочу увидеть Андрея, и в то же время трусливо мечтаю, что бы он прошел мимо.

Поднимаю глаза и вижу, что он идет не один. Со своей Мариной идет. А на губах такая мечтательная улыбка…

И вот одному Богу ведь известно, что они делали в кабинете и сколько там пробыли. Ну, второе-то и Машка, наверное знает. От ее зоркого глаза такое не утаишь! Вот только спрашивать ее об этом мне совсем не хочется.

Он уверенным шагом подходит ко мне. Как будто это не он распечатывал фольгированные конвертики и снимал с чужой женщины белье, а я это все делала с другим мужчиной.

Уверенности у него, конечно… Мне бы хоть малую часть повзаимствовать.

Говорит, что мой. И все слышат. А я смотрю в черные глаза и прочитать его не могу. Он как закрытая книга. А вдруг обманывает?

Натягиваю нервную улыбку. Какого черта он при всех-то! Мой мозг быстро подбирает нужный ответ. Защита у меня всегда что надо. Иммунитет выработан на таких людей. Вот ведь стоит и нагло пытается переложить вину на меня. Мол, ну «лакомился» я до тебя другими, да. Ну ты же сама виновата… В голове такой бардак. Но одно я чувствую остро. Не верю я ему. Не доверяю. Я его совсем не знаю…

Отвечаю ему, а сама глаз не свожу.

Не нравится ему мой ответ. Потому что правда редко нравится. Тем более таким хозяинам жизни, как он! Хочет сегодня стервозную жгучую брюнетку — пожалуйста! А вот после обеда рыженькую с большими сисями- да без проблем! На ужин вон та хилая, невзрачная пойдет, мол попробовать хочет что-то попроще… Это как с новогодним застольем. Три дня лопаешь майонезные салатики, а на четвертый ставишь варить бульон куриный. Чисто для разгрузки. Но салатики то все равно вкуснее…

Он бросает мне бескомпромиссный ответ и уходит прочь.

Заварила я кашу… Теперь надо как-то объяснить взбесившемуся сердцу, что нельзя забирать этого дяденьку себе. Потому что он не наш! Он общий…

В своих душевных терзаниях я не замечаю любопытные взгляды и шушуканье. Потому что как только Громов покидает кабинет ко мне стягивается все присутствующие болтушки нашей компании. По ходу у них та же болезнь, что и у Машки.

Но за Маней все же первое слово.

— Я права была заначит, да? Трахаешься с ним! Не вой потом Гелька. Не нужна ему такая как ты. Маринка вон приходила проситься… Ее обратно возьмет вот сто пудов. А тобой поиграет просто.

Слишком ее слова похожи на правду поэтому с болью впиваются мне в мозг.

— Я как лучше хочу для тебя. Разводись с ним, а!

— Маша, я разберусь! Спасибо за советы и заботу, но это наше личное дело…

До неприязни знакомый голос Жанны вклинивается в наш разговор.

— Не по зубам тебе такой мужик, Геля! И что ты, словно дворняжка в стейк, вцепилась в него? Все равно ведь породистые собаки отберут.