Чужой своим не станет

Когда радиосвязь закончилась, Кузьмин придвинул к себе таблицу с шифрами и принялся записывать на новом листочке буквы.

– Готово, товарищ полковник, – протянул он Александрову расшифрованную радиограмму.

Полковник прочитал ответ:

«Ковылю. Для успешного выполнения задания через связиста следует передать фотографию арестованного немецкого агента вместе с пояснительными записями. Жду ответа. Кот».

Полковник Александров сложил шифрограмму пополам. Разгладил край. Каждая из шифрограмм будет подшита в дело, пронумерована. Еще не раз ему придется составлять отчеты по работе и отправлять их в Главное управление, где найдется немало желающих покритиковать его работу. Ошибок быть не должно, за каждый неверный шаг строго спросят.

Размышлял он минуту, после чего произнес:

– Пиши: «Коту. Считаем отправку фотографии Штольце нецелесообразной и весьма опасной. Поэтому передаем его внешние данные: высокого роста, белокур, атлетично сложен, сухощав. Наиболее известные операции, в которых он принимал активное участие: взятие Львова, Майкопа, также на его счету карательные экспедиции в Югославию. Отличился под Белградом: под его руководством был уничтожен отряд партизан из сорока человек. Во время захвата Майкопа Штольце имел псевдоним Макс, командовал взводом и удерживал мост до прихода немецких соединений. Данные о семье Штольце мы ждем от вас в течение ближайших суток. Максимум двух. Ковыль». Записал?

– Так точно, товарищ полковник, – живо откликнулся лейтенант. Заметив озабоченность на лице Александрова, спросил: – Зашифровать?

Не проходило ощущение, что что-то не доработано. Оно возникало всякий раз перед принятием особо важных решений. Сейчас был тот самый случай.

– Да, передавай, – уверенно произнес Трофим Николаевич и положил полученную шифрограмму в папку.

Глава 17

Последний приказ капитана

В лесу было прохладно. Ветер то и дело цеплял верхушки крон, заставляя их недовольно шуметь.

Петр Бессарабов еще раз внимательно прочитал полученное радиосообщение, после чего зажег спичку и поднес огонек к клочку бумаги. Почерневший и обратившийся в пепел листочек был безжалостно раскидан по земле.

Полина уже успела свернуть антенну и уложить ее в отсек. Оставалось опустить рацию в яму и замаскировать."

"– Что-то хмурится, – посмотрел Петр на небо, – как бы не было дождя. Не нравится мне все это… Лето нынче какое-то сырое. Толком даже и на солнце не погрелся… Нужно лапника на дно побольше положить. Боюсь, как бы батареи не отсырели.

Срезав несколько веток, Петр укрыл ими дно ямы. Стараясь не зацепить углами ящика глинистые стены, поставил рацию на мягкий лапник, тот податливо прогнулся. Аккуратно укрыли ящик выкопанным дерном, сверху накидали сухих веток.

Полина нервно курила неподалеку.