Станешь моей победой

Раскинув руки в стороны, она тут же преграждает мне дорогу.

Да вы только посмотрите! Вся родня в сборе!

Прекрасно!

— Что вы себе позволяете? Мирон! — кудахчет женщина. — Убирайтесь из нашего дома немедленно!

— Я лишь хочу поговорить с Анной, — стою на своем. Клянусь, еще немного, и штурмом буду брать эту крепость!

— Не приближайтесь к нашей дочери! Вы меня слышите?! Не смейте! Не пущу! — ершится Наталья Константиновна так, что меня на нездоровый смех заворачивает.

Откашлявшись в кулак, снова собираюсь позвать Тихоню и мысленно прикидываю, успею ли я обогнуть дом и забраться в ее спальню через окно. Но стоило мне открыть рот, как слова тут же застревают в горле.

Она. Моя Аня."

"Выбегает из комнаты и на рваном вздохе замирает с открытым ртом. Ее глаза расширены, лицо бледное. Но даже сейчас я с легкостью считываю тоску. Как бы Аня не пыталась убедить меня, что все кончено, обманывать ей удается только себя.

Сука, красивая же!

Мой ангел. Моя особенная.

На ней старенькое платье с беспонтовой рюхой на рукавах, а на ногах какие-то тапки с нелепым мохнатым помпоном. Но даже сейчас Тихоня выглядит гламурнее любой светской модницы и топ-модели. В этом мире нет ничего более совершенного, чем она в эту минуту.

— Привет, — говорю я, глядя ей в глаза, и впервые за долгое время выдыхаю. Мне становится легче лишь только от того, что я снова вижу ее. — Мы можем поговорить? — нагло пробивая оборону в виде Натальи Константиновны, подхожу к принцессе и вручаю цветы.

Между нами повисает пауза, но возникает немой диалог.

Аня: «Зачем ты пришел?»

Я: «За тобой.»

Аня: «Ты должен уйти.»

Я: «Без тебя не уйду!»

— Молодой человек, покиньте наш дом, — глава семейства дергает меня за руку и тянет к выходу.

Я, конечно же, не позволяю как дворовую шпану себя таскать — тут же одергиваю мужика и всем видом показываю, что, блядь, лучше меня не провоцировать и не выводить. Я же, мать вашу, псих. Вообще этого не отрицаю. Давно в башке перемкнуло, когда впервые увидел Тихоню. И сейчас порву любого, кто встанет на нашем на пути.

— Нет! Я не уйду, пока мы всене поговорим! — выдвигаю требование.

— Все? Каков наглец! — тут же возмутилась Наталья Константиновна и взглядом трижды прокляла меня.

Наплевав на гнев несостоявшейся тещи и ненависть такого же несостоявшегося тестя, беру Тихоню за руку и говорю о серьезности своих намерений:

— Я пришел просить вашего согласия на наши с Анной отношения.

И хоть голос ни на одной гласной не дрогнул, весь хваленый контроль и наигранное хладнокровие слетают, когда Тихоня тут же дергается строну и принимает правила родителей.

— Это исключено! — протестует отец, сокрушается и задвигая дочь за спину.

— Почему? — выкрикиваю также агрессивно.