Стань Звездой!

— Ну ладно, — вздохнул он. — Моя мать была против моего брака. Умнейшая была женщина, — Ласард всхлипнул. — Говорила, что Энн мне не пара. Что не чувствует любви, что видит фальшь. А я думал, это просто материнская ревность. И сделал по-своему. Из кожи вон лез, стараясь во всем ей ублажить. Брался за любую работу, не тратил на себя ни копейки, а уж когда малой родился... — он зашелся в рыданиях, размазывая по лицу слезы. — Я ж думал, вот оно, счастье. Все матери в упрек ставил, чего она на Энн наговаривала. Не отходил от них, к ребенку ночами вставал. Работал, жилы рвал, чтобы у них все лучшее... Я ж тогда даже вкуса спиртного не знал, считал, что негоже деньги на такую ерунду спускать. На учебу ребенку откладывал, колледжи присматривал, все с Энн советовался, в какую лучше школу его отдать. А она... как родила, так будто подменили.

Снова рыдания. Ласард чуть ли не пять минут ревел, выдавая бессвязные слова о том, как любил ""ребеночка"", пока Доминик не оборвал его:

— Мистер Ласард, давайте ближе к делу, — сказал нетерпеливым тоном. — Ваша жена вам изменяла?

— А? — Ласард поднял на камеру красные, но странно сухие глаза. — Ну да. Как ни приду со смены — ее дома нет. Вернется к ночи, запах... на весь дом. И спиртным пахло, и табаком... а чаще — духами разными. Спрашиваю, куда ходила, зачем?.. Отстань, говорит, надоел ты мне. Будешь выступать — разведусь и ребенка заберу. А куда я без ребенка-то теперь? Вот и уйду, бывало, в подвал, и вою там от безысходности. Ну, думаю, ладно, ребенок вырастет, поймет. Опора мне будет.

Он снова громко высморкался."

"— А он как оборотень вырос, — Ласард достал из кармана какую-то бутыль, отхлебнул пару глотков. — Все с матерью да с матерью. Я для него враг, что ни скажи — все в штыки. Дома не застанешь, все по дружкам, да по гулянкам. Учился плохо, про уроки спрошу — в крик. И жена тут как тут — чего дитя тиранишь. Отстань от него. Я и начал по вечерам в бар заходить. Не подумайте, пива выпью да в тепле посижу. А они — пьянь подзаборная, тунеядец. А я на вредном производстве столько лет, как медкомиссия — так говорят, нельзя тебя допускать, угробишь себя. Я сколько раз на коленях стоял, умолял, обещал в госпиталь сходить... Ну куда я пойду, когда медстраховка столько стоит. А на колледж копить надо, ребенок взрослеет... Все думал — образумится, за ум возьмется.

Доминик хмыкнул.

— Да вроде взялся, — послышался щелчок зажигалки. — В его деле не за красивые глаза платят.

Ласард пожал плечами.

— Я ему весь год говорил, давай посмотрим, что там с колледжами. Если надо, я к учителям пойду, попрошу с тобой позаниматься, чтоб оценки подтянуть... А у вас курить можно? А не угостите сигареткой? Вот спасибо... Вот, и говорю, давай поговорю с учителями... а он ""Отвали, говорит, кому твои оценки сдались"".