Стань моим завтра

Ее дыхание немного выровнялось, а к щекам начала приливать краска. Потом они переложили ее на каталку и увезли прочь.

Я шел рядом, держа Дарлин за руку. Когда мы заходили в служебный лифт, я увидел Зельду и протянул ей свободную ладонь. Ее пальцы переплелись с моими и крепко сжались.

– Она наркоманка? – спросил Хулио.

– Бывшая, – сказал я и взглянул на Дарлин. На ее рот была натянута кислородная маска, а по щекам, словно черные слезы, тянулись разводы от потекшего макияжа. – Но, кажется, у нее рецидив.

– С ней все будет хорошо? – слабым голосом спросила Зельда.

– Она в стабильном состоянии, – сказал Хулио. – Жизненные показатели в норме. Теперь нужно, чтобы ее осмотрели врачи в реанимационном отделении.

Двери лифта открылись, и через пару секунд мы уже вышли на улицу. У здания стояла полицейская машина, из которой как раз выходили двое мужчин. Они поговорили с парамедиками, пока каталку Дарлин поднимали в «Скорую». Я протянул Зельде руку, чтобы помочь ей залезть внутрь, но Хулио нас остановил.

– С ней может поехать только один человек.

Зельда обхватила себя за плечи, пытаясь защититься от холода. Все изящные черты ее лица до единой были пропитаны тревогой.

– Езжай ты, – сказала она. – Езжай с ней. Я попробую помочь чем-нибудь здесь, а потом встречусь с вами в больнице. Я видела, как Дарлин разговаривала с какими-то двумя парнями. Может, это они продали ей наркотики? Или вдруг они что-то знают?

– Я отправлю тебе сообщение из больницы.

Мы обменялись еще одним взглядом, и дверь «Скорой» закрылась, разделяя нас. После укола состояние Дарлин стабилизировалось, и теперь парамедики узнавали у меня ее личную информацию – полное имя, контактные данные родственников и опыт употребления наркотиков. Я чувствовал себя предателем, но рассказал все, что смог – в этой ситуации я не мог ни лгать, ни что-то утаивать. Сотрудники службы пробации все равно обо всем узнают и либо продлят ей период условно-досрочного освобождения, либо усилят ограничения.

Дарлин нельзя было за решетку. Она и так едва пережила свой последний срок длиной в восемнадцать месяцев в тюрьме «Бедфорд Хиллз». Последний год она изо всех сил старалась ничего не принимать, и все это разрушилось за одну ночь.

Он не был виноват, но это не мешало мне желать ему всего плохого. А еще я жалел, что инспектором Дарлин был не Рой. Ее инспектор был строгим козлом, которого не волновало, выживет она или умрет – только бы делала то, что он сказал.

Я подумал, что Рою все равно стоит позвонить. Спросить совета или узнать, может ли он как-то помочь Дарлин – например, устроить ее в реабилитационный центр получше или что-нибудь в этом духе. Я ощупал задний карман: там лежал бумажник, но телефона не было. Ну конечно.