Стань моей (СИ)

— Но уж как родители назвали, — разводит Степа руками, а затем немного растерянно смотрит на свою ладонь, я следую за его взглядом и замечаю маленькие грязные пятна на мужских пальцах. Наверное, от колеса. Мою ладонь Степан брал другой рукой. Вспомнив об этом, я ощущаю фантомное тепло на пальцах и, лишь бы отвлечься от этого чувства, начинаю суетиться:

— Я тебе сейчас салфетку дам. — Тянусь за рюкзаком, лежащим на поддоне коляски, и достаю их него упаковку с влажными салфетками. — Вот. — Протягиваю пачку Степану, он забирает у меня салфетки, при этом задевая мои пальцы своими.

— Спасибо, — мужчина выуживает салфетку из пачки и довольно тщательно протирает свои руки, — но я был бы намного более благодарен тебе, если бы ты дала мне свой номер.

И все это делает, даже не глядя на меня. Степан все еще оттирает свои пальцы, уже второй салфеткой, а я… Ну конечно же, я решаю, что мне просто послышалось. Не может же он на полном серьезе просить у меня номер телефона?

— Чего притихла, Марина? — Степан выкидывает грязные салфетки в урну, возвращает мне пачку и хитро заглядывает мне в глаза. — Номер? — В уголках его глаз опять появляются мелкие морщинки, а тембр его голоса становится глубже и словно вибрирует. Заставляя что-то судорожно сжиматься у меня в груди.

— Прости, Степа, но…

— Нет-нет-нет. — Мужчина машет ладонью, а затем забирает у меня из рук рюкзак и салфетки. Да, после вопроса о номере телефона я не могу заставить руки шевелиться и что-то делать. Зачем? Зачем ему мой номер? — Отказов не принимаю, должен же я знать, все ли в порядке с коляской. Вдруг я как-то не так привинтил к ней колесо.

— Спасибо тебе, Степан, за колесо, но… — Я натянуто улыбаюсь, стараясь скрыть за этой улыбкой смущение и всю свою растерянность.

Я чувствую, как к щекам приливает жар, и мне безумно хочется заломить руки от бессилия. Я не знаю, что делать. Точнее, я знаю, как правильно поступить: развернуться и уйти, но отчего-то мне приходится бороться с самой собой. С собственной разумностью. Потому что я хочу дать ему свой номер. Не анализируя при этом зачем. Но отключить голову никак не получается.

— Но это немного неуместно, — практически через силу говорю я. — Думаю, в следующий раз я буду знать, как вернуть на место колесо. И все благодаря тебе.

— А ты жестока, Марина. Я же волноваться буду! — Он строит жалобную гримасу, и я смеюсь, а затем опять извиняюсь.

Ну разве он не понимает?

У меня ребенок, муж. А Степа… ну явно же не пообщаться о колесе со мной захотел. Вон как широко улыбается, включив все свое обаяние на полную мощь. Только он просчитывается с этим. Потому что и без своей улыбки уже покорил меня тем, что нашел проблему с колесом и показал мне, как правильно его чинить.