Стань моей (СИ)

И не внешнюю сторону, а именно внутреннюю. По руке тут же начинают бежать мурашки, от запястья к плечам, а потом и по спине. Это так мило, чувственно… запретно, не к месту. Да и вообще ужасно с моей стороны. Я не должна позволять ему такое. Я не должна стоять здесь, рядом с посторонним для меня мужчиной. Но стою и, когда слышу тихий шепот: ""Не хочу тебя отпускать"", больше всего на свете хочу ответить: ""Не отпускай"", но в этот момент из коляски доносится плач. Я тут же выдергиваю руку из захвата Степы и отворачиваюсь к дочери.

Черт.

Для того чтобы очнуться ото сна, мне даже порог своего дома переступать не пришлось.

Что я творю?

— Ну теперь сам бог велел отправиться нам всем в кафе.

— Что? Не-ет… нет. Мы… мы уже домой, — растерянно отвечаю я, подкачивая коляску, пытаясь успокоить Леночку.

Степа хмурится, я уверена, что он начнет сейчас опять искать тысячу предлогов, чтобы я осталась, но мужчина, лишь тяжело вздохнув, говорит:

— Я здесь припарковался рядом. Пойдем, отвезу вас домой.

— Мы дойдем. Не надо, спасибо. — Я собираюсь опять сбежать, но Степа хватает меня за предплечье.

— Давай тогда я покачу коляску, а ты возьми ее на руки. А то она слишком возмущенно плачет, — все еще улыбается он, но уже видно, что натянуто. Словно через силу.

— Она просто хочет кушать. Уже пора, — и тут я осекаюсь, понимая, что сама выдала Степану все карты на руки.

— А кормить ее чем надо?

— Пюре, — сдаюсь я, глубоко вдыхаю, выдыхаю и с шумом продолжаю: — Твоя взяла. Пошли в кафе.

Глава 5.3

У входа в кафе я вытаскиваю Лену из коляски, крепко ее обнимаю и тянусь, чтобы собрать наше транспортное средство, но его за ручку уже держит Степан.

— Это же как-то собирается?

— Ага, тут…

Я указываю ему на скрытую кнопку, и Степан быстро справляется с механизмом. Коляску мы оставляем в помещении у входа, а сами идем к ближайшему столику. Он у окна. Я усаживаю Леночку на диван и начинаю раздевать, а когда она остается в трикотажном костюмчике, кофте и шапке, поворачиваюсь к Степану.

— Здесь же вроде не дует? — я спрашиваю даже не у Степана, хоть и обращаюсь к нему, а просто скорее рассуждаю вслух, веду рукой около Леночкиной головы и все же снимаю с нее шапочку. И только тогда ловлю настороженный взгляд Степана. Настороженный и словно удивленный. — Что такое? — спрашиваю я, Лена в этот момент замечает Степана, улыбается ему и начинает говорить что-то на своем. — Кокетка, — смеюсь я, а Степан медленно произносит:

— Она такая же блондинка, как и ты.

— Да. Правда, я крашеная, а у Леночки свои такие. К школе немного потемнеют, я думаю, — авторитетно заявляю я, потому что сама родилась такой же светлой-светлой. Пожимаю плечами и улыбаюсь.

Степан прищуривается и кивает, все еще глядя на Лену. Слишком цепко и внимательно. Обычно так не смотрят на детей.