Стальной призрак

В стороне от нее возвышалась мрачная туша сгоревшего грузовика. Это тоже можно было понять по запаху горелой резины.

– Вон они, – кивнул головой Омаев. – Подойдем, посмотрим?

– Только тихо и без фонарика.

– Вас тоже что-то беспокоит? Мне кажется, рядом кто-то есть: то металлический звук, то вроде голос мужской."

"– Откуда слышишь? С какого направления?

– Не могу точно сказать. Ветерок тут, да и звук отражается от металла, если там вагоны стоят. Можно ошибиться. А может, только кажется. На ветру железка дребезжит, вот и звуки.

– Ладно, все равно давай осторожнее. Тут вроде немцев не должно быть, но все равно линия фронта рядом. Может, вообще по нашему мосту проходит. Сегодня нас атаковал батальон, а завтра полк или дивизия подойдет.

Омаев кивнул и двинулся вперед, в сторону дороги. Соколов выждал несколько секунд, покрутил головой, прислушался. Ничего. Старясь ступать тихо, двинулся за своим танкистом.

Запах становился все сильнее. Два дня на солнце – этого достаточно, чтобы запах разложения распространился по округе. Интересно, почему командование не хватилось своих солдат, почему они все еще лежат здесь, почему их судьба никого не интересует? Может, решили, что они погибли вместе с подразделением, защищавшим мост?

Омаев опустился на одно колено, пытаясь рассмотреть труп. Кажется, его нисколько не волновал тошнотворный запах. Доверившись молодому чеченцу, Соколов остался стоять возле машины. Ночное зрение у Омаева намного лучше, надо дать ему возможность осмотреть тела погибших красноармейцев.

«Странно, – подумал Алексей, – машина сгорела быстро, скорее всего, взорвался бензобак. А тела лежат в стороне. И в траве поодаль какие-то ящики и солдатские вещмешки».

Омаев неслышно подошел к командиру. Сколов ждал, что скажет горец.

– Самолет, точно, – тихо заговорил Руслан. – Видно, как очередь прошла по дороге. Укатанная грунтовка, дождя давно не было. Следы от пуль видно хорошо. Двоих убило пулеметными очередями с самолета. Наверное, парой работали, сволочи. Да еще в два захода. А сержант вон там у кустов лежит, его кто-то добил. У него ноги перебиты были, а ему потом в голову выстрелили. Там у кустов и добили. Полголовы осталось – винтовочный выстрел, не пистолетный.

Соколов похлопал ладонью по обгоревшей раме полуторки и поманил Омаева за собой. Они присели возле сложенных вещей. Так и есть, армейские ящики с маркировкой, три мешка с крупой, деревянный ящики с консервами, три солдатских вещмешка. Все сложено торопливо, почти навалено. Похоже, стаскивали второпях, наверное, машина уже горела. Трудно представить, что красноармейцы этим занимались, когда над головой кружили «мессеры».