Стальной цветок долины

Мне никогда не забыть пробитую длинной стрелой просто так, ради забавы, Ядвигу у сарая. Не забыть смерть деда Желана и бабки Анисьи. Сожжённые дома деревни. Мне никогда не забыть всех ужасов этого дня. И никогда не простить!

— Пошли! — скомандовал голос, тот самый, что наставлял своих людей на грабежи и убийства невинных. Найдя его взглядом, я пытливо всматривалась в каждую чёрточку его лица, стараясь запомнить, чтобы потом, когда придёт время, сполна вернуть всё то, что он сотворил в выселках.

— Малуш! — окликнула меня Велена и я тут же почувствовала, как руки связные верёвкой, дёрнулись. Мы шли уже три дня. С каждым днём идти становилось всё тяжелее, солнце пекло не милосердно, а скрыться в тени, на равнине, по которой мы шли, было негде.

Отдыхать не давали, еды и воды тоже. Лишь на ночных стоянках, нам выделяли немного воды и жидкой похлёбки, чтобы не умерли от голода и жажды. Мы шли связанные по шесть и семь человек, друг за другом. Шли, пошатываясь, словно пьяные, из последних сил, только бы не упасть. Падать нельзя. Упадёшь, будут бить плетьми, заставят подняться. Не встанешь, добьют без жалости. Добрана… не смогла. Помочь ей, нас не подпускали и девушка, так и осталась лежать сломанной куклой на дороге.

— Велен, держись, — прошептала потрескавшимися губами, подхватывая девушку под руку.

— Сил нет, упасть и закончится всё, — безжизненным голосом прохрипела, снова запнувшись.

— Скоро ночь и мы отдохнём.

Измученная жаждой девушка мне не ответила. И я снова, с трудом приподняв голову, прищурившись, попыталась найти среди всадников их старшего. Но он покинул нас сразу, как только мы ушли из деревни и пока не появлялся. С нами осталось меньше половины его людей, глупые, жадные, не хотели слушать меня и только смеялись. Благо хоть не трогали девушек, опасаясь наказания Ильшата.

— Бекташ…, — прохрипела, вновь обращаясь к одному из надзирателей, к тому, кто остался за главного здесь. Но всадник, что следовал рядом с нами, даже головы не повернул, — если ты не дашь девушкам воды, они умрут, Ильшат появится и не увидит свой товар, как ты думаешь, что он с вами сделает?

С трудом проговорив это, я надолго замолчала, во рту пересохло, горло раздирало от сухости, а голова немилосердно болела. Но мужчина, как всегда, на мои слова никак не отреагировал, словно меня и не было. И только когда на небе зажглись звёзды, мы подошли к краю леса, устало падая на землю, ползли под глумливый смех, к чашке с водой. Её было так мало, что хватило лишь сделать пару крохотных глотков на всех.

Нас опять согнали в кучу, на краю лагеря, чтобы были под присмотром. Кто-то из девушек, скрутившись в комочек, пытался заснуть, испуганно вздрагивая от каждого звука. Кто-то тихо всхлипывал, стараясь громкими рыданиями не раздражать охрану.