Сталкер из ГРУ

Не разговаривать, курим по команде. За мной.

Перебросив автомат через плечо, он нырнул в один из проемов. Коридор, ширина которого составляла примерно метр, а высота – метр семьдесят, был слабо освещен вмонтированными через каждые двадцать пять метров фонарями, что позволяло без труда в нем ориентироваться. Джелал, отбе?гавший, согнувшись в три погибели, по низким тоннелям тренировочного лагеря без малого целый год, легко поспевал вслед на Казбеком, с благодарностью вспоминая гонявших их до седьмого пота инструкторов. Он лишь немного пригибал голову, чтобы не набить шишку о потолочные стыки, но в остальном чувствовал себя вполне комфортно, в отличие от бегущего впереди него незнакомца из другой группы, который должен был изрядно пригибаться из-за высокого роста.

Той же ночью где-то под Верхнеозерском

Узнику камеры номер пятнадцать в эту ночь не спалось. Лежа на жесткой ребристой койке, он неотрывно смотрел в серый потолок, освещенный день и ночь горевшей лампочкой, голо торчащей из цоколя, закрепленного над массивной железной дверью. Камера была совсем небольшой и напоминала скорее бетонный мешок, нежели место, приспособленное для жизни человека. Для долгой жизни, ибо узник этой камеры должен был провести здесь остаток своих дней.

Но трудно назвать остатком годы, которые мог еще прожить человек, достигший всего лишь тридцати шести лет. Скорее впереди у него оставалась огромная часть жизни, и каждый ее день мог быть наполнен великими событиями. Если бы не эти бетонные стены…"

"Год назад, после длительных судебных заседаний, Руслана Мадуева приговорили к пожизненному заключению. Приговор изначально был известен абсолютно всем, ибо российский президент недвусмысленно дал понять своим лакеям, что Мадуева надо изолировать от общества навсегда. Жалел, наверное, российский президент, что не может расстрелять одного из своих самых главных врагов. Но, возможно, для Руслана было бы лучше, чтобы его по старинке тихо и безболезненно застрелили неожиданным выстрелом в затылок, чем обрекли на это жуткое существование заживо замурованного. Тот, кто придумал одиночное пожизненное заключение, был хорошим психологом, потому что нет страшнее наказания для человека. В американских тюрьмах «пожизненные» имеют возможность общения с себе подобными. Они вместе ходят на прогулки и на работы, вместе смотрят телевизор, читают газеты, вместе обедают в столовой, одним словом, вместе проводят целые дни, имея возможность общаться. И пускай они ни на один миг не забывают о том, что им никогда не выйти за ворота тюрьмы, все-таки иллюзия существования в человеческом обществе поддерживает их и не дает почувствовать чудовищный гнет полного одиночества.

Мадуев же с утра до вечера оставался один. И с вечера до утра.