Сын Сталина

– Нет. – Александр покачал головой. – Но вот выдрать тебя из этого болота вполне в моих силах, если, конечно, ты немного подыграешь.

– А что я буду делать в Москве? – резонно спросила Бьянка, у которой сердце заныло от сладкой истомы.

– Учиться. – Александр пожал плечами. – Можно в университет, на исторический факультет, можно… Да куда угодно. Хоть в военную школу. Заодно оторвём тебя от надсмотрщиков и прочих неприятностей.

– А как же венчание? – Бьянка в притворном ужасе прикрыла лицо руками, но из-под растопыренных пальчиков весело блестели зелёные глаза.

– Ты сначала выучись, а потом в очередь встань, – проворчал Саша. – Умные все такие… Мне вот только китайской претендентки не хватало.

– А что, уже есть другие?

– Так. – Александр негромко хлопнул ладонью по столу, прекращая разговор на неприятную ему тему. – Сейчас можем пойти на балкон и немного пообниматься, а после я попрошу дуче направить тебя на учёбу в Москву. Ты со своей стороны должна изобразить глубокую страсть, и будешь всем рассказывать, как влюбилась и всё такое прочее. Ну не мне тебя учить. Помни, карнавал должен продлиться как минимум до твоего прибытия в Москву и поступления. Потом уже достать тебя будет намного сложнее.

– Хорошо. – Бьянка вытерла губы салфеткой. – Готова расписаться кровью. На простыне.

– И этот человек меня подозревал в казарменном юморе? – Александр покачал головой. – Ведите зитедда[404]. А то, боюсь, спальню мы найдём раньше, чем балкон.

13

Самая трудная задача для женщины – доказать мужчине серьёзность его намерений.

Лукреция ди БорджиаНа следующий день после награждения Саша вновь был приглашен к Муссолини. В кабинет итальянского лидера он вошел со странным, смешанным чувством. С одной стороны, его безумно раздражали непрофессионализм дуче и его гипертрофированная любовь к патетике и театральности, совершенно неуместные у фактически единовластного правителя не такой уж маленькой и не такой уж отсталой страны. «То, что простительно арабскому шейху или негрскому царьку, – рассуждал Белов, – у итальянца выглядит умственным расстройством!» Но с другой стороны, ему был чем-то симпатичен этот простоватый, по-своему благородный крепыш. Он не умел жить политикой, и все его чувства были написаны на лице.

– О, компаньеро Сталин! – Муссолини вскочил из-за стола и бросился к юноше, намереваясь заключить его в объятия. – Ну, как прошел вчерашний бал? Возможно, кто-то из приглашенных тронул ваше стальное сердце? – Он расхохотался своему немудрящему каламбуру. Ему, конечно, доложили об интересе, проявленном к юной Висконти, и дуче имел полное право гордиться собой и своей изобретательностью.