Сын Сталина

Сейчас эти грязные ублюдки набросают вокруг машины целую гору дров, а потом… Потом мелькнёт в воздухе брошенный факел, и ребята зажарятся в своей броневой коробке. А если попробуют вылезти, их уже ждут меткие стрелки…

Рядом в камни ткнулся лицом его земляк Франциско Лантри. Можно было подумать, что он просто заснул… если бы у него был затылок… Адриано завыл, вскочил на колено и, яростно матерясь, высадил по скале всю обойму. Рядом в землю чпокнули две пули, но он, рыча, рвал из подсумка новую обойму, впихивал ее в магазин и стрелял, стрелял, стрелял…

Внезапно боковым зрением Ференди увидел какое-то неправильное движение, а потом оттуда же – справа, долетел дикий надрывающий душу визг. «Вот и всё, – подумал старший легионер. – Кавалерия. Сейчас они нас добьют…» Но сдаваться краснорубашечник не собирался. Оскалясь, точно волк, он выдрал из ножен штык и примкнул его под ствол карабина…

Асрат Демессе вогнал пулю в ещё одного белого дьявола и радостно захохотал, увидев, как тот извивается, словно змея, на которую наступил мул. Сейчас, вот сейчас они добьют этих белых собак итальянцев… Ах, какой же молодец их вождь: нашел такое место для засады! И теперь будет добыча, а значит… Старый Муюкиль обещал отдать свою дочку за выкуп – десять банок консервов, одеяло и сто патронов. Ему уже давно нужна третья жена, а Бизиль хороша и свежа. И фигуриста – ей уже двенадцать. Вот сейчас он подстрелит ещё одного… а потом ещё…

– АЙ-И-И-И-И!!! – зазвенело позади.

От этого крика душа ушла в пятки, а желудок ткнулся в горло. Асрат обернулся… Он ещё успел увидеть яркий отблеск солнца на клинке, а потом – тяжёлый удар. И наступила тьма…

Младший сержант узбекского кавалерийского полка Нурмамат Даиров снова взмахнул шашкой и шпорами послал коня вперед. Их командир – лейтенант Сергеев, недаром воевал с самим товарищем корпусным комиссаром Сталиным в Индии и Афганистане. Хорошо придумал: обошел этих черножопых с фланга и – в клинки. Вот так медали и добывают… А хорошо будет: вернуться домой и пройтись по кишлаку с медалью на груди. Вот и отец рад будет, и мама, и председатель колхоза сразу будет уважать их семью. Тогда можно будет развестись с этой дурой – племянницей председателя, и жениться на Фирузе… Э-эх! Шашка снова опустилась на чью-то курчавую, точно баран, голову.

– Ура! За Сталина! – закричали впереди, и Нурмамат подхватил победный клич.

Полуэскадрон узбекского полка вылетел на дорогу и спешился, чтобы помочь итальянским товарищам. Джигиты весело скалились, перекидывались отрезанными головами абиссинцев, хвастались трофеями. Нурмамат оказался возле какого-то солдата, который все ещё сжимал в руках карабин с примкнутым штыком.

– Эй, товарищ! – окликнул он итальянца. – Всё уже.