Сын Сталина

Получалось откровенно плохо: его познания о государственной власти касались послевоенного времени, причем более-менее связанными – лишь с начала восьмидесятых годов…

– Вот какое дело, товарищ Сталин… – Саша посмотрел Иосифу Виссарионовичу прямо в глаза. – Я вам тут не помощник. Ну не знаю я сегодняшних реалий. Знал бы заранее – историю бы получше учил… – Он виновато улыбнулся. – Ведь когда я жил… буду жить… когда взрослым… то есть когда стал что-то понимать, уже все по-другому было. Вот был у нас Верховный Совет. В принципе, ничего он не решал, но должность председателя была очень почетной. Вроде президента. А сейчас… – тут он запнулся и просительно взглянул на Вождя.

Сталин тут же принялся расспрашивать его о структуре и функциях Верховного Совета, но почти ничего, кроме «вбитого в подкорку» определения «Верховный Совет СССР есть высший представительный и законодательный орган государственной власти Союза Советских Социалистических Республик», добиться от Сашки так и не смог. С огромным трудом Ладыгин вспомнил, что Верховный Совет избирали на съездах народных депутатов, что был еще какой-то Президиум, и вроде бы сначала председатель Верховного Совета был председателем Президиума ВС. На этом его познания закончились окончательно и бесповоротно.

– У нас есть что-то подобное[136], – подумав, сказал Иосиф Виссарионович, – но твоя формулировка – как бы это сказать? – чеканнее, как-то понятнее…

– Вроде бы это ваша формулировка, – осторожно заметил Белов. – Верховный Совет вроде уже в вашей Конституции утвердили, товарищ Сталин, которую мы пятого декабря[137] праздновали…

– Да? – без всякого интереса спросил Сталин. – Ну, это не важно, кто это сказал, важно, что сказано хорошо. А вот идея о председателе Верховного Совета – хорошая идея. Может быть, и удастся обуздать нашего Серго…

Он набил трубку, примял табак пальцами, чиркнул спичкой…

– С кем из оружейников нужно поговорить? Кого ты помнишь, товарищ Саша? – спросил он безо всякого перехода. – Токарев, Коровин, Дегтярев, Федоров, Симонов…

– Дайде, это какой Федоров? – удивленно перебил его Сашка. – Это что, тот самый, что автомат придумал? А он разве еще жив?"

"Сталин молча кивнул. Белов вспомнил, что когда-то, очень давно он читал книгу Федорова «Эволюция стрелкового оружия», и заявил, что Федоров нужен в первую очередь. Потом ему вспомнились конструкции Симонова, виденные в Музее Советской Армии, и он назвал Симонова. Последним номером стал Дегтярев, которого Белов помнил в основном по КОРДу[138], но рассудил, что если в такой хорошей машинке конструкторы решили помянуть Дегтярева, то это был стоящий человек.