Престидижитатор Сталина

Причем в Туле рельсы уложил в полутораметровую колею: подумал, что если в вагон народу лишку набьется, то упитанные работяги на узкоколейке его и перевернуть смогут.

Правда, чтобы построить трамвайные пути, годные для конной тяги, пришлось еще немножко поднапрячься. В селе Стрелецкие Выселки возле Михайлова (это была уже Рязанская губерния) пришлось поставить четыре цементных печи и цех по выпуску бетонной плитки. И выстроить все это было несложно, а вот заполучить село в собственность… Официально оно никому не принадлежало, там жили лишь однодворцы. Бедно жили, можно сказать нищенски (земля была уж совсем убогой, урожаи часто едва покрывали расходы зерна на посев), но народ за эту землю держался буквально зубами. Мне с огромным трудом удалось уговорить лишь одного мужика на продажу земли (причем лично к нему пришлось ехать), но после этого все стало проще и через год мне всю землю вокруг села продали. Потому что первому мужику я выстроил «стандартный сельский дом», выдал «казенную» (то есть мою все же) лошадь с телегой и нанял его же за нормальную зарплату на работу. Простую, возить известняк и глину с карьеров — однако доходы мужика сразу выросли втрое (и это при том, что он еще и жить стал в «настоящих хоромах»). И если раньше мужики мотались в Михайлов в надежде подрядиться на перевозки каких-то грузов, то теперь они дома зарабатывали больше…

Но чтобы делать много цемента, то нужно и гипса много. Где его взять — я в принципе знал, проблема была в том, что село Княгинино принадлежало Бобринским, у которых выкупить кусочек земли было делом практически невозможным. Точнее, в принципе невозможным: это село, как и несколько других, для моих целей подходящих, составляли майорат — то есть эти земли вообще нельзя было продавать целиком или частями, или даже в аренду отдавать. Однако все же знают: если нельзя, но очень хочется, то можно.

В Российской империи было кое-что такое, какое ни при каких обстоятельствах не могло стать частной собственностью. Это были «федеральные» дороги: и сама дорога, и некая «полоса отчуждения» принципиально были государственной собственностью. А Йоган-Каспар-Михаил Трейблут «за определенную мзду» записал дорогу в Бобрики и еще одну, из Бобриков куда-то в сторону Скопина, как раз в «казенные». Мзда была, с моей точки зрения, довольно скромной, причем выдал я эту мзду тульскому губернатору еще до того, как гипсом озаботился: в Туле мною была выстроена губернская больница. А еще одну мзду, на этот раз уже живыми деньгами (и в сумме сто двадцать тысяч рублей) пришлось отдать Бобринским за то, что у этой «федеральной трассы» полоса отчуждения была нарезана аж в сто саженей при «традиционных» десяти-двенадцати.