Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Но это, видимо, продиктовано определенной запущенностью региона, который для Москвы — глухие задворки. Однако нас прекрасно поняли и подготовили достойный ответ на наш главный интерес.

— То есть нам дали по ушам как маленькому, шкодливому мальчишке? — с нескрываемой насмешкой произнес старик.

— Если бы это было так, то Советы нанесли удары по нашей территории. И уничтожили, например, аэродромы. Учитывая обстоятельства, они вполне в состоянии были продолжить наступление и оккупировать Маньчжурию. Но это не было сделано. Почему?

— Вы же знаете ответ, чего тянете?

— Потому что Советы не хотят с нами воевать. Но прояснить позицию им было необходимо. Нас просто одернули, когда мы забылись. Дряхлый медведь оказался не таким уж и дряхлым.

— И что это дает мне? Почему собственно я должен совать голову в петлю ради такой дурацкой идеи? Охота на ведьм намного интереснее и результативней.

— Потому что, если я все правильно понял, мы можем вполне закрепить с Москвой отношения договором и наладить в том числе торговлю. Или вам больше нравится подвешенная ситуация? Она по вашему мнению намного интереснее и результативнее? — Престарелый мужчина сверкнул глазами, но промолчал, понимая, что это намек на фактически уничтоженный армейский корпус, который очень бы пригодился на китайском фронте. — Я понимаю, что вам такие слова слышать не очень приятно, но…

— Вы бы не обратились ко мне, если бы не знали о том, что я ставлю интересы Японии выше своих?

— Хорошо. Я подумаю над вашими словами. Надеюсь, ваша словоохотливость ограничилась только мной?

— Вот и отлично. Не стоит играть со спичками, сидя на бочке с бензином. У вас есть конкретные материалы по Советам, на основании которых вы сделали свои выводы?

— Безусловно. Я вам сегодня же их перешлю с курьером.

— Буду очень признателен, — сказал престарелый мужчина и чуть кивнул с легкой улыбкой, показывая собеседнику, что разговор закончен и ему пора уходить.

— Дорогая, ты выглядишь такой раздраженной, — бросила с насмешливым взглядом элегантная женщина приятной наружности.

— Мне сложно с ним общаться, тяжело. Понимаешь, он совсем не понимает юмора. Просто какой-то одержимый…

— Наверное, такие и вырезали все население Иерусалима во время очередного крестового похода. Но ты ведь справляешься?

— Да, но… мне бы уже хотелось как-то от этого избавиться.

— Возможно. Но куда? Да и дела…

— Бродвей такую красотку, как ты, не упустит, — улыбнулась подружка. — Марлен ведь уехала, и все у нее получилось.

— Ты думаешь, он меня отпустит?

— А ты у него будешь спрашивать?

— Да какие дела? Ты что, не понимаешь, что этот ефрейтор втягивает старую, добрую Германию в кровавую кашу? Будто бы немцы в прошлую войну не настрелялись.

— Я не знаю, как мне быть.