Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

— Но это значит, что вы согласитесь с оценкой Абвера, — развел руками слегка раздраженный Гудериан.

— Поверьте мне — я смогу написать ответ таким образом, чтобы не сказать ничего, ни за, ни против, — улыбнулся Гальдер. — Я согласен с вами в том, что с СССР что-то происходит и нам требуется в высшей степени аккуратно относиться к этой стране. Но доказать ни я, ни вы ничего не сможем. А если бы доказательства и были, то в текущей обстановке их бы сочли за подлог, а нас за предателей. Вы ведь не хуже меня знаете, что подобные решения принимаются далеко не на основании здравого смысла. Эмоции, навязчивые идеи, личные отношения… — пожал плечами Гальдер. — Увы, это обычная политическая практика.

— Это не политика, а дорога в пропасть.

— Это долгая дорога в пропасть. Вы же можете пройти ее быстрее. Намного быстрее, если будете всем рассказывать о гениальных русских, которые внезапно научились воевать. Фюрер этого не любит, как и многие партийные лидеры, считающие их неполноценными людьми. Да и вообще всех, кто не член партии. Любое мнение, поднимающее русских в успехе до уровня арийцев вредно и опасно. Даже если оно трижды подтверждено и обеспечено неоспоримыми доказательствами.

— Вы разве не видите, что Германию и СССР стравливают лбами с целью взаимно уничтожить? Это война станет для нас всех катастрофой.

— Дорогой друг, на многое ли мы сможем повлиять? Да, Германия, по всей видимости, стремительно идет в пропасть. Да, скорее всего, мы не сможем выиграть эту войну, потому что потихоньку начинает складываться старая коалиция времен еще той, прошлой войны. Но у нас есть выбор? Фюрер думает о величии его и Германии. А для этого нужны громкие победы. Не нам с вами становиться у него на пути.

— Фюрер думает только о своем величии…

— А вот этого я не слышал, и вы не говорили, — с серьезным лицом сказал Гальдер. — Я дорожу вами как очень толковым генералом и не хочу, чтобы неудачно брошенные слова лишили Германию такого человека, как вы. И дело не в фюрере и не во мне с вами. Дело в солдатах, которых погибнет намного больше, если их поведет в бой некомпетентный болван. Поэтому я очень прошу вас — будьте осторожны в словах. Сейчас не время для подобных настроений.

— Значит, дело в том, что не время?

— Я сказал только то, что сказал, — настороженно ответил Гальдер. — Нам всем нужно думать о том, чтобы в предстоящих сражениях, которых нам избежать не получится, Германия пострадала меньше всего.

— Сэр, — Чемберлен с определенным раздражением посмотрел на лорда Идена, — вам не кажется, что успехи Советского Союза сыграют для вас с нами слишком дурную службу?

— Не думаю, — спокойно возразил министр иностранных дел Великобритании.