Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

Не авиатор я, чтобы дельные предложения давать.

— Не прибедняйтесь, — усмехнулся довольный хозяин. — Вспомните как вы встали грудью на защиту проекта реактивных двигателей, ради которых даже пробили научно-исследовательский институт. Сколько шума было, помните? А месяц назад на мой стол лег отчет об испытаниях первого образца турбовинтового двигателя. Криво и убого, но этот аппарат на стенде отработал сорок часов. А это — колоссальный прорыв. Ни у немцев, ни у англичан, по нашим сведениям, таких успехов никто не показал. Да и занимаются они традиционными реактивными двигателями. А ведь еще полгода назад злые языки на вас наговаривали всякие небылицы. Но вы не ошиблись. И партия в вас не ошиблась. Да, стендовые испытания показали, что его двигатель — это еще сырая конструкция, но это совсем иное, нежели гадать о принципиальной реальности подобных решений. И это все благодаря вам. Так что не нужно прибедняться. — Тухачевский немного потупил взор, выражая легкое стеснение.

— Товарищ Сталин, — помявшись, произнес Тухачевский. — Но ведь для понимания перспективности турбовинтовых двигателей не требуется знать всю специфику использования авиации. Достаточно просто хорошо разбираться в технике. Моей заслуги в этом никакой нет. Я просто помог талантливому человеку работать. На моем месте так бы поступил каждый.

— И тем не менее, — в усы улыбнулся Сталин. — Партия высоко оценила этот успех. Тем более что таких эпизодов за вами числится уже немало. Кроме того, возможно вы сможете просветить товарища Рычагова по поводу того, что такое общевойсковой бой, и поможете ему понять бесконечно высокую роль связи. А то до меня неоднократно доходили слухи о том, что он недопонимает и недооценивает значение радио на борту самолетов. Доходило до абсурда, вроде предложений снять радиостанции для облегчения истребителя в бою. Офицер-то он толковый, но местами прямо как ребенок, так и не поднявшийся выше рядового летчика-истребителя.

— Хорошо, товарищ Сталин, — медленно и как-то нерешительно кивнул Тухачевский. — Я возьму над ним шефство. Но дело ведь для меня новое, не освоенное. Самому нужно разобраться, подходы к человеку найти. Он ведь у нас парень не простой — с характером. Да и не педагог я.

— Так и мы поможем, если что выходить не будет, — продолжил легкое юродство Сталин. — Как, товарищ Ворошилов, поможем молодежи?

— Отчего же не помочь? Конечно, поможем, — отозвался Ворошилов, впрочем, без всякого энтузиазма. Что за субчик этот Рычагов, он был хорошо наслышан, да и сам некое знакомство имел. Зубная боль, а не человек. Хорошо, что не ему доверили его уму-разуму учить, и то хлеб.

— А как мы все это оформим? — спросил Тухачевский. — Он ведь на Дальнем Востоке, а я тут.