Маршал Сталина. Красный блицкриг «попаданца»

И у Агаркова пятьдесят пять — с тридцать восьмого по девяносто третий, так как формально его держали на какой-то должности при министерстве и не увольняли из армии. Плюс тут уже четвертый год пошел. Итого восемьдесят один.

— Жаль, что до сотни не дотяну, — с улыбкой произнес Тухачевский.

— Почему? — удивленно спросил Сталин.

— Товарищ Сталин. Я отлично понимаю, что все сказанное мной — это просто слова, причем бездоказательные. С тем же успехом я мог назвать себя марсианином.

— Ну с доказательствами, пожалуй, дела обстоят не так уж и скверно. Ведь иначе все это, — он махнул рукой на папку, — объяснить просто невозможно. Не архангел же вы, в конце концов?

— Допустим, — улыбнулся Тухачевский. — Хотя подобное объяснение будет всего лишь вариантом. Одним из множества. Вариантом, который не исключает проблемы взаимного доверия, с одной стороны, и проблемы утечки знаний — с другой. Я для вас так и останусь темной лошадкой, которой нельзя доверять, и сложно управлять. Кроме того, Нина… она ведь отчасти была действительно моей женой. Зачем вы ее убрали, мне непонятно. Да и шанс утечки сведений о будущем, в том числе в технологическом и научно-техническом ключе, далек от нуля.

— Почему вы считаете, что это мы ее убрали?

— Из-за похорон. Их не стали придерживать даже для приезда дочери. Или хотя бы позволить мне попрощаться. Очень странное поведение.

— Почему же вы не подумали о том, что она просто человек? Не лидер нации, не выдающийся деятель, а простой, советский гражданин. Мы не стали придерживать стандартную процедуру ради нее. Да и ради вас. Думаете, переживания от вида погибшей жены помогли бы вам быстрее выздоравливать? Тем более у нее был такой вид, что смотреть на нее не каждый смог бы. Ее по частям из машины вытаскивали. Мы не убирали Нину, — твердо произнес Сталин, смотря прямо в глаза Тухачевскому. В конце концов он твердо это знал, а потому уверенность его слов была абсолютной даже на вид. — Что же до сказанного вами… то все выглядит действительно очень странно, чудно и непонятно. Аномалия. Нам всем нужно подумать.

— В данной ситуации я ничего не решаю и нахожусь всецело в вашей власти, — чуть ернически произнес Тухачевский.

— Не нужно так говорить, Михаил Николаевич. — У маршала на лице нарисовалось легкое удивление, ведь по имени-отчеству товарищ Сталин мало к кому обращался. — Вам ведь удобно, что вас называют так?

— Да, вполне. Но… — попытался возразить маршал, но Сталин не дал ему этого шанса и продолжил:

— Я прекрасно наслышан о ваших качествах и прекрасно понимаю, что в случае, если вы захотите играть по своим правилам, дров будет наломано достаточно. Даже если вас попытаться закрыть где-нибудь в подвале.