Сталин: тайны власти

, когда изменения идеологического курса приобрели уже достаточно отчетливые очертания, Щербаков и тем более Александров не сочли возможным познакомить с ними деятелей кино. На совещании, созванном 31 июля на Старой площади, Щербаков сообщил писателям, драматургам, режиссерам не конкретные задания, не установки партии, а другое — сценаристы, мол, обязаны сами осознать, что же ждут от них. Он дал понять, что требуются не слепые исполнители чужой воли, а сознательные сторонники, люди, самостоятельно пришедшие к необходимым взглядам, сами занявшие определенную твердую позицию. И предложил пока единственную форму помощи — «совет».

«В армии, — заметил Щербаков, — там вся жизнь определяется приказами, наставлениями, приказаниями. Казалось бы, вот где нет места для совета, а тем не менее в армии наше руководство — Ставка Верховного Главнокомандования — требует от людей, чтобы советовались. Учат там: до того, как приказ, допустим, написан, люди советуются, потому что могут появиться новые мысли, новые предложения, которые могут быть учтены в приказе. Вот пока приказ не издан, надо советоваться. Как только приказ принят, он подлежит неукоснительному выполнению. Берется под контроль, следят за его выполнением. Если в армии люди советуются, так, разумеется, в искусстве должны обязательно советоваться».

Иными словами, Щербаков весьма прозрачно намекнул: очередной приказ по армии искусств пока не отдан, а лишь готовится и все могут внести в него свою лепту. Ну а если не захотят, да еще и не посоветуются, то пусть пеняют на себя. Он напомнил, что для того существует критика.

Однако первый удар критика, и притом отнюдь не «товарищеская», коллег, а партийная — УПиА, нанесла не по киноискусству, как можно было бы предположить, а по литературе. Ведь, в конце концов, главное в фильме — сценарий, а его создают писатели, драматурги — члены ССП. И именно они на совещании 31 июля составляли большинство. Более того, присутствовал вместе с ними и генеральный секретарь Фадеев. Но ни он, ни никто другой не сделали должных выводов. И не «организовали» необходимой критики. Не кулуарной, в виде записок в ЦК, как прежде, а открытой, на заседаниях правления и секретариата Союза, на страницах собственной газеты «Литература и искусство». Только потому УПиА и взяло на себя роль инициатора процесса.

В ноябре 1943 г. управлением был подготовлен проект постановления «Об ошибках в творчестве И. Сельвинского». «ЦК ВКП(б), — отмечалось в нем, — считает, что в стихотворениях И. Сельвинского «Россия», «Кого баюкала Россия» и «Эпизод» содержатся грубые политические ошибки. В стихотворении «Кого баюкала Россия» Сельвинский клевещет на русский народ, утверждая, будто бы душа русского народа обладает какой-то «придурью» и пригревает уродов.