Сталин: тайны власти

И потому, чтобы в столь ответственный момент сохранить возможность воздействовать на положение дел и не потерять управления окончательно, что стало бы катастрофой, ПБ пришлось срочно учредить еще один центральный орган, Ставку Главного Командования, и с ее помощью попытаться вернуть себе руководство, связав воедино решения, относящиеся как к проведению фронтовых операций, так и к обеспечению Вооруженных Сил всем необходимым.

Принимая столь быстро важные и весьма необходимые решения, узкое руководство не сделало только одного — не определило взаимоотношения, соподчиненность всех теперь существовавших властных органов, старых и новых, — БСНК, Ставки, Совета по эвакуации, не разграничило их функции. Видимо, узкое руководство понадеялось, что именно оно, формально выступающее как ПБ, и окажется этим требующимся прочным связующим звеном и объединит всех своим личным присутствием в каждом из них. И потому оно продолжало — опять же от имени ПБ или СНК СССР и ЦК ВКП(б) — принимать решения, уже, казалось бы, находившиеся в компетенции им же созданных чрезвычайных органов, на практике дублируя, подменяя их.

Вместе с тем узкое руководство, не ведая, что творит, ликвидировало фактически собственно Ставку, ее военное ядро. Отчаянно пытаясь спасти положение на фронте, прорванном немецкими войсками на многих направлениях, остановить разраставшееся беспорядочное отступление Красной Армии, оно принимало одно за другим поистине самоубийственные решения. Вечером 22 июня Г.К. Жуков был направлен на Юго-Западный фронт, двумя днями позже К.Е. Ворошилов, Г.И. Кулик и Б.М. Шапошников — на Западный, а 24 июня, в довершение всего, дана санкция на арест К.А. Мерецкова. Когда же Жуков возвратился в Москву, из нее тут же командировали С.К. Тимошенко на Западный фронт и Н.Ф. Ватутина — на Северо-Западный.

После этого Ставка оказалась парализованной, продолжала существовать лишь на бумаге. Оставшиеся в столице начальник Генштаба Г.К. Жуков, командующий ВВС П.Ф. Жигарев и начальник ПВО Н.Н. Воронов при всем желании не могли осуществлять должным образом руководство и работой НКО, и операциями всей действующей армии.

Столь же непоследовательно поступил и член «триумвирата», второй секретарь ЦК Жданов. Откровенно пренебрегая обязанностями одного из трех высших руководителей страны, он 24 июня, во время краткого пребывания в Москве, настоял на признании того, что для него самым важным является работа в Ленинграде, которому в те дни пока еще не угрожала прямая опасность.

Сохранить спокойствие и выдержку сумели немногие, в их числе Молотов. Он настойчиво делал все возможное для поиска столь необходимых стране союзников. Правда, в том ему в немалой степени помогло два обстоятельства.