Сталин: тайны власти

То, что Сталин больше не может или просто не хочет сохранять даже видимость своего былого величия для тех, кто постоянно общался с ним, с каждым днем становилось все более очевидным. И потому Бюро Президиума ЦК пришлось воспользоваться методом решения возникшей проблемы по образцу, выработанному еще 16 февраля 1951 г., только на этот раз не ограничиваться Совмином, а распространить его и на высшие органы партии. Решением от 10 ноября устанавливалось, что председательствование поочередно возлагалось: на заседаниях Президиума ЦК — на Маленкова, Хрущева, Булганина; Секретариата — на Маленкова, Пегова, Суслова; Президиума Совета Министров — на Берия, Первухина, Сабурова. Правда, эти назначения пришлось сопроводить вполне естественной оговоркой: «в случае отсутствия тов. Сталина».

Подобное решение само по себе исключало возникновение очередного узкого руководства, дробило высшую власть, что лишний раз свидетельствовало о достигшей пика неопределенности. Вместе с тем оно содержало нечто весьма многозначительное. Только Маленков оказался в составе сразу двух «троек». Ну а то, что обе они были партийными, делало Георгия Максимилиановича фактически первым секретарем (кстати, именно так должность Маленкова в те месяцы и определяли Хрущев, Молотов, Каганович на январском 1955 г. пленуме). Взамен Берия получил возможность повседневно контролировать работу как Совмина в целом, так и отдельных министерств.

Разумеется, оба претендента на единоличное лидерство сделали все, чтобы предельно обезопасить и подстраховать себя в новых структурах. Они добились включения в каждую «тройку» соперника — как своеобразный противовес — «своих» людей. Таковыми следует считать Хрущева и Суслова, оказавшихся тогда в силу большой политической игры сторонниками Берия, и Сабурова, без сомнения, защищавшего интересы Маленкова. Ориентацию Булганина, Пегова и Первухина однозначно определить пока весьма трудно. Булганин, скорее всего, остался фигурой относительно нейтральной, самостоятельной и, быть может, являлся альтер эго Сталина, как то было в «триумвирате» 1951 г. Пегов, судя по его чисто партийной, аппаратной карьере, в большей степени должен был защищать позиции Маленкова, а Первухин, долгие годы связанный работой прежде всего с Берия, мог в то время рассматриваться сторонником прежнего шефа.

Именно такая структура власти и ее персональный состав, призванные привести хотя бы к временной стабилизации, на деле лишь осложнили ситуацию, обострили закулисную борьбу за ключевой пост — председателя Совета Министров СССР. Его уже почти получил Берия, но с не меньшим основанием на него претендовал и Маленков — по нескольким причинам.