Сталин: тайны власти

Вслед за тем определили и новую роль для Молотова — 13 февраля поставили во главе Бюро СМ СССР по транспорту и связи, что, с одной стороны, позволило ему участвовать в работе правительства, но с другой — серьезно ограничило возможности заниматься вопросами внешней политики.

Только вслед за этим и произошло самое главное. 7 апреля ПБ, а точнее, «семерка», обсудив «вопрос» Совета Министров СССР, постановила «принять следующее предложение тов. Сталина:

1. Назначить первым заместителем председателя Совета Министров СССР тов. Булганина Н.А.

2. Образовать Бюро Президиума Совета Министров СССР, поручив ему рассмотрение срочных вопросов текущего характера, а также вопросов секретных.

3. Утвердить Бюро Президиума Совета Министров СССР в следующем составе: председатель Совета Министров СССР И.В. Сталин, первый заместитель председателя Совета Министров СССР Н.А. Булганин, заместители председателя Совета Министров СССР Л.П. Берия, Л.М. Каганович, А.И. Микоян, В.М. Молотов.

4. Заседания Бюро Президиума Совета Министров СССР проводить два раза в неделю, заседания Президиума Совета Министров СССР — один раз в десять дней.

Данная реорганизация стала не только выражением открытого вмешательства Сталина в борьбу внутри узкого руководства, она продемонстрировала и более значимое — формирование ядра правительства из явных приверженцев жесткого курса и из тех, кто напрямую отвечал за армию и военно-промышленный комплекс. Именно поэтому новым фактическим главою кабинета стал Булганин, ко всему прочему лишь безропотный, вроде Вознесенского, проводник взглядов Иосифа Виссарионовича, а среди четырех заместителей Булганина оказались, как это было в годы войны, Берия, продолжавший курировать ядерный и ракетный проекты, Молотов и Микоян, получившие в ведение вопросы внешней политики и снабжения. Каганович же, как в ГКО Ворошилов, должен был служить только одному — своим присутствием, своим голосом всемерно подкреплять лидерскую роль Сталина, подстраховывать его в случае резкого расхождения во мнениях.

Вывод из ядра правительства Маленкова вместе с его союзником Сабуровым, скорее всего, стал реакцией Сталина на слишком уж заметное стремление Георгия Максимилиановича настаивать на собственной оценке происходившего, попытку навязать узкому руководству мягкий курс — переход от конфронтации к разрядке, борьбу с партократией, несмотря на сохранение самостоятельности союзных республик. И все же, как оказалось, у Сталина уже недоставало прежних сил, чтобы настоять на беспрекословном исполнении своей воли.