Красный монарх: Сталин и война

Генералы же могли себе позволить спорить по отдельным вопросам. Но при этом они должны были вести себя крайне осторожно. По-настоящему откровенными с вождем были только Вячеслав Молотов и новичок советской элиты, Николай Вознесенский.

Генерал Жуков тоже был свидетелем горячих споров между Сталиным и упрямым Молотовым, который стоял на своем. Сталин начинал кричать, а Вячеслав Михайлович улыбался, но все равно не соглашался.

Сталин предложил Хрулеву возглавить наркомат путей сообщения. Тот отказался. Он знал, что железные дороги – это непосильная задача. Сталин нахмурился, но стерпел.

– Думаю, своим отказом вы показываете свое неуважение ко мне, – недовольно заметил он.

К счастью, никаких оргвыводов не последовало. Главный армейский снабженец был одним из его любимцев.

Как только Иосиф Виссарионович принимал решение, споры тут же прекращались. Он поручал то или иное дело какому-нибудь человеку. В качестве дополнительного стимула к работе всегда добавлялись угрозы. «Этот суровый человек проверял, как выполняется каждый приказ, – вспоминал нефтяник Байбаков. – Когда он что-то приказывал, то всегда помогал выполнить распоряжение. Поэтому я не боялся Сталина. Мы были откровенны друг с другом. Я выполнял его указания и делал свое дело».

Операция «Уран», казалось, вдохнула в Сталина новые силы. Как подметил Хрущев, он начал вести себя, «как настоящий солдат», считая себя «великим стратегом». Иосиф Виссарионович никогда не был военачальником, не говоря уже о какой-то полководческой гениальности. Но, если верить Жукову, который знал его лучше других, этот «выдающийся организатор начал показывать все большее соответствие должности Верховного главнокомандующего после Сталинграда». Он овладел техникой организации фронтовых операций и умело руководил ими, быстро разбирался в сложных стратегических вопросах. Ему помогали природный ум, профессиональная интуиция и отличная память. Этот многогранный человек, конечно, был очень талантлив, но не знал всех деталей и мелочей. Микоян был, вероятно прав, когда пришел к выводу: Сталин «знал о военных делах ровно столько, сколько должен был знать государственный деятель, но не больше».

В полночь из Сталинграда позвонил радостный Василевский. Румынские союзники Гитлера не выдержали удара и побежали. Выслушав генерала, Сталин связался с Поскребышевым и попросил сделать чай. Когда секретарь приносил чай в стакане с красивым разукрашенным подстаканником, находившийся в кабинете нарком или генерал, обычно это был Алексей Антонов, замолкал. Все завороженно наблюдали за ритуалом. Вождь неторопливо выдавливал сок лимона в чай, затем медленно вставал и шел в комнату отдыха.