Сталин. Красный монарх

Очень трудно представить в постели с любовником Надежду Крупскую (между прочим, в молодости весьма очаровательную женщину) или жену Молотова Полину Жемчужину – не тот склад характера, не те привычки. А вот что касается долголетней любви Ленина Инессы Арманд, ярой проповедницы свободной любви Александры Коллонтай или ветреной красотки Ларисы Рейснер с ее приключениями в матросских кубриках – тут дело другое…

Начнем с того, что в этом смысле наследственность у Надежды Аллилуевой оставляет желать лучшего. Похождения ее матери Ольги прекрасно известны. Сначала она четырнадцатилетней сбежала из родительского дома к будущему мужу – с одним узелком, выбросив его в окно, неожиданно для окружающих. А впоследствии, будучи особой крайне легкомысленной и влюбчивой, то и дело подобным же образом убегала от мужа с очередным кавалером. Через какое-то время, нагулявшись, возвращалась. Муж всякий раз прощал – видимо, крепко любил…"

"Что представляла собой Надежда годам к тридцати? Упрямая, взбалмошная, жесткая, свободолюбивая, впечатлительная, говоря учено, экзальтированная. Именно тот человеческий типаж, что вполне способен, простите за вульгарность, завести хахаля на стороне. В особенности если учесть, что Сталин, с его нечеловеческой загруженностью невероятно сложными делами, вряд ли мог уделять много времени молодой жене. Которая к тому же, как показывают достоверные свидетельства, вообще не ощущала себя женой, хранительницей домашнего очага. От воспитания детей, например, устранилась полностью.

Вспоминает Владимир Аллилуев: «…она перепоручила воспитание сына, да и дочери тоже, совсем неблизкому детям человеку – Муравьеву Александру Ивановичу, хотя, быть может, и очень хорошему. В конце концов, такое отношение к детям обернулось против нее самой, она не обрела в них опору и радость. В „Двадцати письмах к другу“ воспроизводится один диалог, услышанный Александрой Андреевной Бычковой (няней Светланы), который произошел между Надеждой и ее гимназической подругой незадолго до самоубийства. На вопрос подруги: „Неужели тебя ничто не радует в жизни?“ – она ответила: „Ничего не радует. Все надоело. Все опостылело!“ „Ну, а дети, дети?“ „Все, и дети…“».