Сталин и разведка

Еще не начались массовые репрессии, когда людей сотнями и тысячами хватали и обвиняли в том, что они являются японскими, германскими, польскими, английскими и еще бог знает какими шпионами. Еще в какой-то мере действовала презумпция невиновности, требовались весомые доказательства вины, чтобы снять человека с высокого поста, а тем более засадить его в тюрьму: иной раз требовалось решение самого Сталина.

В этом отношении интересно поступившее к Сталину письмо Г. Ягоды, заместителя председателя ОГПУ, от 17 февраля 1934 года за № 50182. О чем же идет речь?

Смагин В.В., член ВКП(б) с 1920 года, бывший прапорщик, вступивший добровольно в Красную армию в 1918 году на Дальнем Востоке.

С 1926 по 1931 год Смагин был сначала помощником, а затем военным атташе в Японии, и за это время отмечалась его чрезмерная близость с японскими офицерами Генерального штаба.

Псевдоним «Воронов» был в нашем военном атташате в Японии известен только тов. Примакову и его помощнику Смагину. Тов. Примаков сообщил об этом случае в Штаб РККА, как о чрезвычайно подозрительном, но по существу это явление расследовано не было.

В июле 1933 года Смагин был назначен начальником Отдела Внешних Сношений Штаба РККА.

Это выражалось, между прочим, в неоднократных фактах уединенных бесед Смагина с японскими офицерами, вопреки существующему обычаю, и в оказывании Смагиным японцам всяких преимуществ, по сравнению с остальными военными атташе.

Со своей стороны, состав японского атташата оказывает Смагину исключительное внимание и признаки личной дружбы.

Зам. председателя ОГПУ Г. Ягода».

Как же Сталин отреагировал на это письмо? Тонким карандашом в углу письма написано: «Поговорить с… (неразборчиво)». А сверху жирно: «В архив». Вот и все.

Что было дальше со Смагиным, автору, к сожалению, выяснить не удалось. Ясно лишь, что прямого согласия на просьбу Ягоды Сталин тогда не дал, и В.В. Смагин продолжал работать на своем посту до мая 1934 года, когда его сменил комкор А.И. Геккер. В числе репрессированных, а позднее реабилитированных сотрудников Разведуправления фамилия Смагина автору не встретилась. Возможны несколько вариантов: он был переведен из РУ на службу в войска; он был уволен вообще из армии, а впоследствии может быть и арестован; и, наконец, он действительно оказался японским шпионом и был осужден, но не реабилитирован.

А в чем же суть донесения Кавабэ на основе бесед со Смагиным и другими?

Прежде всего, интересна фигура самого военного атташе. Если прежний, Касахара, не только безапелляционно судил обо всех проблемах и поучал японский Генштаб и даже правительство, как себя вести по отношению к России, то это — личность совсем иного плана.