Сталин и разведка

Первая из них — 26 мая 1945 года. Она прошла в обстановке взаимного дружелюбия, воспоминаниях об июле 1941 года, о покойном президенте Рузвельте. В официальной части обсуждались вопросы о Контрольном Совете по Германии и о разделе германского флота. Вторая встреча была посвящена трудным вопросам ленд-лиза и будущего Польши. На третьей решался вопрос о начале Советским Союзом военных действий против Японии. И, наконец, тогда же было решено, что следующая конференция глав трех союзных держав состоится в Берлине. Все эти беседы, хотя и носили порой довольно жесткий характер, закончились взаимными компромиссами и в добром согласии. Но надо признать, что ни в одном случае ни Сталин, ни Гопкинс не поступились интересами своих стран.

Так был ли Гопкинс агентом, и если да, то чьим? Надо сказать, что он никогда не пренебрегал тем, что считал подлинными интересами Соединенных Штатов. И его политика поддержки СССР исходила прежде всего из «сверхзадачи» — победы во Второй мировой войне и полного разгрома фашизма. А тут его интересы полностью совпадали с интересами СССР и его руководителя — «дяди Джо», как называли американцы Иосифа Сталина.

А на мой запрос в Пресс-бюро Службы внешней разведки Российской Федерации его руководитель, Борис Николаевич Лабусов, ответил: «Мы никогда не комментируем вопросы о том, принадлежало или нет то или иное лицо к числу агентов Советской разведки».

По большому счету, личными агентами Сталина можно было бы условно назвать и многих деятелей Коминтерна, руководителей ряда зарубежных компартий коминтерновского периода. Со многими из них он встречался наедине, подолгу беседовал, и они, конечно же, делились с ним всеми интересовавшими его проблемами и следовали его политическим рекомендациям. Часть из них после войны заняла руководящие посты в своих странах и оставалась верной ему до самой его кончины.

Глава 12. О РАЗВЕДКЕ И РАЗВЕДЧИКАХ

Как Сталин относился к спецслужбам, в частности, к разведке и ее сотрудникам? Если не считать жестоких репрессий, которым в годы «большого террора» он подверг личный состав разведки, то его отношение к ней соответствовало образу единоличного, абсолютного правителя. По своему разумению он казнил и миловал, вознаграждал или оставлял без внимания подвиги (ни одному агентурному разведчику не было прижизненно присвоено вание Героя Советского Союза). Сообщения разведки он добросовестно прочитывал, но далеко не всегда адекватно реагировал нa них, то есть действовал в соответствии с «синдромом Кассандры» — в основном доверял тем сообщениям, которые соответствовали его мнению, а остальные, особенно неприятные для него, отвергал. Так же, впрочем, поступали почти все монархи, президенты, канцлеры и прочие «вожди» всех времен и народов.