Я стала злодейкой любовного романа

Я так этого жду! Мы снова будем только вдвоём… — её лицо заливает краска. Мысли девушки как на ладони.

— Рада за вас... Не теряй свой шанс. Второго может и не быть, — говорю. И вдруг понимаю, что прозвучало это как-то по-злодейски.

— Что ты имеешь ввиду? — настораживается Элиза.

— Ну… мало ли, что может случиться. Любовь хрупка…

— Хрупка? Хочешь сказать, её может разбить кто угодно? Например кто..? — взволнованно шепчет Элиза.

— Ну, обстоятельства, недопонимание…

— И другие женщины, да?

— Эм-м… нет, подожди, ты меня неправильно поняла...

— За свою любовь я буду бороться! Никто её у меня не отнимет, — бормочет Элиза, совсем потерявшись. Радость её исчезает в мгновение ока.

Ответить я не успеваю, потому что в коридор выглядывает дворецкий и приглашает меня войти. Элиза смотрит с ненавистью.

«Как же так вышло… Ладно, потом с ней объяснюсь», — решаю я, проходя в кабинет принца. Позади захлопывается дверь, и я остаюсь с Аланом один на один.

Его кабинет довольно большой, и чем-то неуловимо напоминает хозяина. такой же мрачный и таинственный. По сторонам от входа тянутся книжные полки, на одной из стен — фамильное оружие и герб Руанда, пол устилает дорогой ковёр.

Принц сидит за широким столом с массивными ножками. Столешница завалена кипами бумаг и писем. Среди прочего я замечаю несколько королевских печатей Руанда."

"Алан поднимает глаза от бумаг, потом кивает на стул. И где тот нежный добряк, о котором говорила Элиза? Я вижу перед собой только усталого, мрачного типа, которого не помешало бы уложить в постель и дать несколько суток проспаться. А потом накормить до отвала, а то вон — щёки впали, глаза лихорадочно блестят, на скулах болезненный румянец. Небось с самого утра работает и плевать хотел, что вчера чуть душу богу не отдал. Куда смотрит Элиза?

Я присаживаюсь на стул, что стоит в паре шагов от стола. Похоже, разговор предстоит долгий. Вот только, что я скажу? Правду? Но Кристиния явно дала понять, что ей такое не понравится. Может, полуправду? Ведь врать принцу — себе дороже… Хорошо, что здесь нет зеркал. А то с Кристинии сталось бы снова попытаться заткнуть мне рот удушением.

— Ваша светлость, вы меня звали? — спрашиваю я.

— Да, Виктория, звал, — говорит Алан, прожигая меня своими стальными глазами. Но мне чудится в этом взгляде странная теплота, которой раньше там не было.

«Не придумывай невесть что!» — ругаю я себя.

— Что вы хотели? — спрашиваю с напускной вежливостью.

— Для начала убедиться, что вы исполните приказ и придёте.

— Сложно было этого не сделать. Меня сопроводили ваши солдаты.

— Вы даже не пытались от них сбежать? — поднимает брови Алан. В его голосе слышится усмешка.

— Не хотела, чтобы вы кинули их в темницу… Кстати об этом. Я слышала о Ри.