Я стала злодейкой любовного романа

Видимо та въелась слишком глубоко.

— Вы ранены. Надо спешить в замок, — говорю я.

Алан как-то особенно напряжённо ухмыляется:

— Вы имеете ввиду тот замок, куда вы должны были вернуться полдня назад?

— Д-да… Но…"

"— Но вы сбежали от телохранителя, едва не погибли, насмотрелись на кровь и смерть, от которой леди нужно держаться подальше. Когда вы зашли на второй этаж башни, я даже почти не удивился. Вы меня с ума сводите получше культистов! Как же с вами не просто, Виктория, — вздыхает принц. От меня не укрывается, как он морщится и тянется к ране. В груди у меня начинает ныть так, как если бы рана была у меня.

— Но кулон… Вы были без сознания и плохо дышали! Кулон вам помог прийти в себя!

— Помог, — хмыкает Алан.

Меня парализует от неприятной догадки. Я ещё раз прокручиваю слова принца в уме. Он сказал, что когда я зашла на второй этаж, то он «даже почти не удивился»...

— Только не говорите, что… — бормочу я. —  Неужели вы были в сознании?

Принц молчит, но его стальные глаза говорят лучше любых слов.

— Вы притворялись?! — вспыхиваю я. — Чтобы посмотреть, что я буду делать?

— Виктория, — напряжённо говорит Алан, — я закрыл глаза и не больше, всё остальное вы додумали сами. Но да, мне было интересно, что вы собираетесь делать, ведь вас вообще не должно было быть в башне. Признаюсь, вы меня удивили. Кулон помог снять магическое отравление с раны. Не знаю, как вы поняли, что он мне нужен. Позже мы вернёмся к этому вопросу… и многим другим, ну а сейчас примите благодарность. Вполне возможно вы спасли мою жизнь. Однако, ваше безрассудство я не намерен поощрять. Честно говоря, удивлён, что вы вообще узнали меня в волчьей форме... Вы ведёте себя более чем странно, Виктория.

— А вы нет? — скрещиваю я руки. — Если бы я была убийцей, то запросто успела бы достать кинжал.

— Успели бы? Пока я в волчьей форме? — поднимает брови Алан.

— Пока вы ранены! — негодую я. У меня в голове крутится ещё сто вопросов, но из всех них я выбираю самый глупый. — Но зачем вы меня обняли?

Стальные глаза становятся непроницаемы, точно Алан захлопывает в них ставни.

— Проверял, нет ли при вас кинжала. Да и вам, похоже, объятие было нужно. Чтобы успокоиться, — словно безразлично пожимает плечами Алан. Мне в лицо бросается жар стыда и гнева. Но прежде, чем я успеваю выразить негодование, замечаю, как покраснели у Алана уши.

«Он что, смущён?» — удивляюсь я.

Тут к нам подходит один из оборотней со словами, что всё готово и мы можем отправляться домой.

Алан тут же передаёт меня нескольким телохранителям, Ри он отправляет прикрывать тыл, а сам снова едет впереди колонны. Хотя даже мне видно, что ему тяжело держаться в седле. Как бы сознание не потерял прямо в дороге... Ох уж это мужское упрямство! Заставляет волноваться на ровном месте.