Стая

В отношении женщины к Сергею Владимировичу прослеживалось некое раболепие. Своего рода, преклонение. Но это не вызывало отторжения, потому что чувствовалась искренность. Если это имело отношение к любви, то тогда можно смело утверждать: мужа она любит.

— Может быть, — ответил он, понимая, что имелось в виду. Наталью тоже взволновала его схожесть с погибшим младшим братом мужа. – Нервы я, конечно, себе пощекотал, но главное, чтобы бабулю вашу инфаркт не хватил. Если так уж надо, помаячу перед ней. Мне не трудно. Но впредь, хотелось бы заранее знать о подобных сюрпризах. Я, знаешь ли, сюрпризы не люблю.

— Инфаркт, — фыркнула. – Меня саму чуть инфаркт не хватил, когда с Юлькой вас на кухне застала. Они с Гришкой, бывало, так же чаи распивали, а ты как раз на том месте сидел, где и он. Мать никак его отпустить не может…

— Невеселенько все как-то у вас.

— Да что ты! Как раз—таки скучать нам не приходится, — стряхнула пепел.

— Не знал, что ты куришь.

— Иногда. Очень редко могу себе позволить утром с чашкой кофе, когда все спят. Ради удовольствия.

— Правильно, слабости – они обязательно должны быть.

— А у тебя какая слабость, Шаурин?

— У меня, — улыбнулся. – Не скажу…

При всей благожелательности собравшейся честной компании, Денис мечтал избавиться от ее общества и попасть домой. Там все знакомое и родное; не нужно ни под кого подстраиваться; ждать подвоха; никто не нарушит твоего личного пространства.

Что еще раз нашло подтверждение, стоило только зайти к себе в комнату. На кровати так и лежали оставленные им вещи. Нина не убрала их в шкаф, не сложила, не повесила аккуратно на стул. Даже не тронула, хотя в комнату заходила.

Войдя в квартиру, почувствовал запах бытовой химии, каких-то моющих средств. Мачеха провела грандиозную уборку: выстирала шторы, надраила зеркала и окна до блеска. И в его комнате ни соринки не было, но вещи лежали нетронутые. И не потому, что проигнорировала, а знала, что не любил он этого.

Недавние события встряхнули, мир его пошатнулся, но и когда все улеглось, кое-что изменилось. Еще пару дней назад он не обратил бы на все это внимания. Но сегодня резануло. Тогда бы посчитал, что все, как и должно быть: и уборка, и вещи, и стук ножа по разделочной доске, — Нина хлопотала на кухне, — и стакан минеральной воды на столе в комнате сразу после того, как он обмолвился, что хотел пить. Все, как должное. Только вот ему лично Нина ничего не должна. Но, несмотря на это, заботилась о нем, готовила завтраки, беспокоилась, когда он задерживался. Не задавалась вопросом, как он сам к этому относился, и к ней тоже, будучи едва ли не единственной из сердобольных родственников, кто не пытался залезть ему в душу.

Наверное, стоило быть ей за это благодарным.