Стая

А когда ощутила внутри сладостные спазмы, замерла, переживая чувственное наслаждение. Кажется, каждый нерв натянулся. А потом по телу теплая волна и облегчение.

Это было то самое. Чего так хотела и ждала. Точно. Потому что тело тут же расслабилось, но еще дрожало. Так странно ощущать себя расслабленной и дрожащей одновременно. На лице непроизвольно возникла улыбка. Захотелось улыбнуться. Потому что безумно приятно и спокойно стало. Только в ушах еще шум. И теле жуткая слабость.

— Я все… наверное, — посчитала нужным сообщить Денису.

— Не наверное, а точно. Я же чувствую, — поцеловал в губы.

Тоже замер ненадолго, позволяя ей немного прийти в себя, пережить этот чувственный шок. Иначе будет неприятно. Подождал, пока она станет ватная, мягкая, чтобы продолжить и получить удовольствие самому.

ГЛАВА 41

— Доброе утро, — поздоровался Денис со старушкой в соломенной шляпке, сидевшей на реечной скамейке во дворе. — Я тарелочку вам потом…

— Ой, что ты! — перебила она его, всплеснув руками. — Когда сможешь…

И думать забыл про тарелку из-под пирога, только сейчас вспомнил, когда увидел соседку на улице.

— Марковна на посту, — усмехнулась Юля, забираясь в машину.

Утро ранее. Зевота свела челюсти, Юлька прикрыла рот кулачком. Прищурилась. Солнце уже вовсю палило. Ночная свежесть спорила с жаркими лучами, подергивая кожу мурашками.

— Конечно. Вдруг что интересное пропустит, а ей никак нельзя, — поддержал Денис.

Глядя на него, серьезного и сосредоточенного, на дорогу только смотрящего, Юлька улыбнулась. Потом рассмеялась. Озорно и свободно.

Перехватил ее взгляд — глаза довольно блестят, губы поджимаются таинственно. Задумала что-то. Любил ее такую. И такую давно не видел. Спросил глазами, чуть вздернув подбородок. А Юля головой в ответ покачала. Позже попросила его настойчиво:

— Ты домой не заходи. Подвези меня и все.

— Почему? Только не отвечай «потому что».

На самом деле так и собиралась сказать, а теперь пришлось слова подбирать.

— Хм-м… наверное, разговор меня ждет... щепетильный. Не хочу, чтобы ты присутствовал. Когда ты попросил меня не вмешиваться, я послушала. Почти… Теперь я прошу не вмешиваться тебя.

— Хорошо, — согласился на удивление быстро.

Непохоже на него. И не верится даже.

Переспросила удивленно:

— Да?

— Да. А своей версией ты поделиться не хочешь? Как-то же ты собираешься объясняться перед родителями?

— Нет у меня никакой версии, — отрезала упрямо. — Никак я не собираюсь объясняться.

Притихли оба. Как-то не сговариваясь замолчали. Не напряженно, задумчиво. Спокойно.

Два дня, как один час, пролетели. Расставаться не хотелось, но реальность лязгала челюстями.