Стая

Обманывал, делая вид, будто воспринял все происходящее как должное: не удивился его инициативе, не воспротивился такому смелому плану, дал все карты в руки и полный карт-бланш.

Будет разговор. Чувствовал. Чуял кожей, что разговор будет. Еще не доехал до клуба, а в воздухе уже что-то сгущалось, какая-то взвесь мыслей. Дымок ощущений с опасным пьянящим запахом.

Войдя в клуб, Денис отправил Стаса к Монахову, а сам зашел в уборную. Глядя в широкую фаянсовую раковину, смыл с лица случайные чувства. Не смотрел в свое отражение.

Не поднимал глаз не потому, что боялся. Увидит ли что-то новое? Исключено.

То будут серо-стальные глаза. Его глаза. С черными зрачками. Ни сожаления, ни девяти трупов на самом дне.

А все потому, что сегодня сердце — просто орган, гоняющий ленивую кровь по венам. Никаких переживаний. Только где-то в районе солнечного сплетения жаркое желание услышать ее.

— Ты спишь?

Позвонив Юле, задал самый глупый вопрос, но проворковать в трубку «привет, как дела» куда глупее.

— Нет, — ясно сказала Юля. — Что случилось?

— Ничего. Хотел пожелать тебе доброго утра.

И правда не спала — понял это по голосу. Резанула тревога в нем. На самом деле хотел сказать, что желает увидеться сегодня. Но планировать такие встречи слишком рано. Еще не известно, чем закончится разговор с Монаховым.

— Это хорошо. Приятно.

Улыбалась. Знал, что теперь улыбалась.

— Очень рано, поспи еще. Люблю тебя. Ты знаешь об этом?

— Знаю. И я тебя, — сказала, чувствуя на языке привкус горечи. Не от этих слов. От других — тех, что собиралась сказать ему при встрече. За эту ночь обдумала все и приняла решение. Далось оно трудно. Неимоверно трудно. Уже сейчас сердце билось оглушительно и неровно. Не упасть бы только в обморок.

Шаурин поднялся в кабинет, сразу сбросил с плеч пальто и закатал рукава рубашки. Только сейчас, в эту минуту, в теле почувствовался иссушающий жар. И душно стало до испарины между лопаток. До раскаленных висков.

Монахов долго смотрел на хрустящую белоснежную рубашку Шаурина. С удивлением смотрел, немного озадаченно.

— Шутник, — покачал головой. — Ты над кем насмехаешься, Шаур? Над Богом, над чертом или над судьбой?

— Ага. Красавец, блин. Вырядился как на парад, — поддакнул без особого веселья Шаповалов.

Шаурин только засмеялся. Оставил эти комментарии без внимания.

Стас с Монаховым сидели за зеркальным столиком и заправлялись коньяком. Очевидно Шип уже успел обо всем поведать.

— Можете Веселову похоронные венки слать, — сказал Денис, сел на диван и потянулся к своему бокалу. — Девять штук. Как с куста.

— Веселов мне уже звонил.

— Да? Плевался ядом?

— Почти. Хочет встретиться. Наконец у него появился хороший для этого повод и горячее желание.

— И что?"

"— Я сам ему сообщу — где и когда. А пока пусть ждет. А венки пошлем.