Стая

Как только найдешь человека, мы остальных подключим, а то уже и так засиделись.

— Сергей Владимирович, давайте не будем рисковать нашими людьми. Позвольте мне самому. Своими силами, — дождался своего часа и выдал Шаурин. Эти слова уже дышать мешали, так давно он хотел их сказать. А теперь почувствовал большое облегчение, словно запустил застоявшийся механизм. Будто и кровь по венам потекла быстрее… Горячее…

— Какими своими? – последовал резонный вопрос Монахова. — Если я тебя правильно понимаю… — с сомнением уставился на Дениса, перехватив его взгляд, обращенный к Шаповалову.

Денис кивнул:

— И кое-какой ваш ресурс. Для верности. Поспелов.

— Откуда такая решительность?

— У меня свой интерес, вы же знаете.

Об интересе Шаурина Монахов знал прекрасно. Но говорить сейчас о том, что эмоции в таком деле уменьшают шансы одержать победу, не стал. Много времени прошло, чтобы ссылаться на эмоциональность. Остались идеи, решимость, цель, но не эмоции. Их и не было в серых глазах Дениса. Не было в них ярости и огня, способных затмить разум. Только глубокое осознание собственных действий и собранность сталью светились.

Монахов—старший переглянулся с братом. Шаурин заметил промелькнувшее в глазах Юры удовлетворение.

Стас задумчиво потирал маленький шрам над бровью – ждал исхода разговора. В планы Шаурина он был посвящен ранее и теперь только наблюдал, как тот разыгрывает свою партию.

— Тогда это дело надо дополнительно обмозговать, — наконец сказал Монахов после глубоких раздумий.

Денис поделился своими мыслями. Сергей Владимирович одобрил не сразу, молчал долго, переваривая услышанное. Сомневался, наверное.

— Хитрый ты, чертяка, Шаурин, — ухмыльнулся наконец мужчина и посмотрел в его лицо твердым взглядом. Много чего скрывалось за этой ухмылкой, а за легковесными словами скрывалось еще больше."

"— Осторожный. Я просто осторожный. — Денис попытался свободно вздохнуть. Этот бесконечный неподвижный взгляд выдержать почти невозможно. А разгадать еще сложнее.

— Вот и правильно. Так и продолжай, тебя я хоронить не хочу.

Что-то прозвучало в его словах – такое до странности теплое. Сродни ощущениям, будто кошка едва касается кожи мягкой шерстью. Очень приятно. Но только не в этом случае. Привычнее в голосе Монахова чувствовать отстраненный холодок, чем отеческую заботу. Да и удобнее это чувствовать. Гораздо удобнее.

После «Эгоиста» Денис сразу направился к себе в клуб. Вызвал Леню и Поспелова.

Первым явился Поспелов.

— Чего случилось? – спросил, едва просунувшись в дверь.

Шаурин молча махнул рукой, подзывая его к себе. Легкой пружинистой походкой тот подошел по кабинету и остановился у бильярдного стола.

— Еще пока не случилось, но скоро. Очень скоро. В течение двух дней.