Стая

— Урожай, – сказал Денис, тряхнув папкой.

— Вот и замечательно. – Монахов сразу же принялся изучать то, что оказалось перед ним на столе.

— Маркелов что? Тишина до сих пор? – Шаурин снял пальто и бросил его на спинку свободного кресла.

— До сих пор тишина, — медленно проговорил Монахов, внимательно листая документы вперемешку с фотографиями.

Раздался звонок телефона. Почему-то прозвучал он яростно и пронзительно. Наверное, потому что застал в кабинете минутную тишину. Странно, но именно в этот момент все шестеро находящихся в комнате мужчин посмотрели на разрывающийся аппарат. Словно ждали этого звонка."

"Денис не успел присесть. Но, увидев лицо Монахова, когда тот ответил, — поднялся бы с места, не смог бы усидеть. Лицо Сергея Владимировича застыло, как восковая непроницаемая маска. Мелькнувшие искрой сомнения угасли быстро, в живых глазах заплескалась ярость. Он еще ничего не сказал, только слушал, но Шаурина словно обдало кипящей волной. Хоть убейте, знал, что скажет Монахов, будто на лбу у него прочитал. Это то, что называется интуицией. А интуиция Шаурину самая верная подруга – до сих пор ни разу не изменяла.

— Ребят наших расстреляли, — наконец раздалось в тишине.

Слова были негромкие, но, тем не менее, прозвучали тяжело, разрывая установившееся молчание как выстрел. Они оглушили, на какое-то время затмив разум.

Вот теперь наступила поистине мертвая тишина.

Никто не шевелился, не говорил ни слова, казалось, что не моргал. Все смотрели на Монахова, а он глядел перед собой, в никуда. Стоял, чуть покачиваясь взад-вперед, опираясь ладонями о темную лакированную столешницу.

— Всех? – тихо выдавил из себя Шаповалов, справившись с собой быстрее всех.

— Всех. – Сергей Владимирович распрямил спину и совладал с голосом. Говорил уже привычно твердо, четко, так что напрягать слух не приходилось. – Андрея, Игоря, остальных троих. И твоего паренька тоже. – Монахов посмотрел на Дениса.

— Как всех? – Лёня вскочил. Подлетел с крутящегося стула, опрокинув его. Стас тут же рванул его за футболку, заставляя сесть на место. Долго не мог справиться с упирающимся парнем, сыпавшим ругательства.

В конце концов Вуич успокоился, сел на стул, поерзал на нем, словно хотел ввернуть его в пол как шуруп. Все это делал, глядя на Дениса тревожно горящими глазами, раздуваясь от вопросов и эмоций. Чтобы успокоиться Лене понадобились усилия и внушения Стаса.

Шаурин с места не двигался, хотя очень хотелось рухнуть в кресло. Сказал Крапивину, что сам еще в состоянии удивляться, но почему не удивился? Да, новость шарахнула отбойным молотком, но не удивила.

— Что теперь думаешь? – спросил Юрий брата, выходя из короткого оцепенения.

— А что тут думать? Отвечать надо. Говорил же Андрею, чтобы тихо все было.