Стая

Чудовищно неправильно. Денис не знал, как теперь ему начать разговор, как сказать ей то, что он хотел сказать. Но если их отношения продолжатся в том же духе, они зайдут очень далеко. Неприемлемо далеко.

За подарок нужно поблагодарить. И сам не понимал, отчего не смог ей отказать и принял его, позволил нацепить на свое запястье эту дорогую побрякушку. Но слова не складывались в разумные предложения. В голове мелькали обрывки мыслей.

Юля тоже подтянулась и присела на край стола, схватившись за него руками. Почему-то ладони никак не могли согреться, пальцы почти онемели от холода. Все от волнения, наверное, от такого напряженного момента.

Денис повернул к ней голову, но не посмотрел в лицо, а остановил взгляд где-то в районе плеча. Или на ключице. Которая выглядывала из широкого выреза белой кофточки.

— Ты не понимаешь, что делаешь, — глухо сорвалось с его губ.

— Я понимаю."

"Он привстал и повернулся к ней. Знал, что она понимает. Правда, понимает. Четко осознает, наблюдает за его реакцией и двигается навстречу, ломая между ними барьеры.

Он не успевал их выстраивать, эти барьеры.

Девочка подняла голову и вместо того чтобы произнести заготовленную речь, Денис поправил ее немного растрепанные волосы, которые пышной массой лежали на одном плече. Дотронулся кончиками пальцев и отвел прядь ото лба. Отчаянно хотелось сделать то, что не должен – прижать ее к себе до хруста в костях. По ее глазам видел, что еще минута и Юля сама прильнет к его груди. Чувствовал. Тяга между ними была обоюдной, ощутимой. Живой.

— Это не может так больше продолжаться. Нам нужно поговорить.

Он сказал это таким же тоном – с налетом задумчивости — как еще недавно произнес отец «мы тут с мамой поговорили». Тут же зародилось неприятное предчувствие, сердце неспокойно забилось, и у Юли возникло желание уйти. Лучше сказать, сбежать от этого разговора.

— Продолжаться — что? – спросила она с легким вызовом.

Денис не смог назвать их общение отношениями, но и дозволенные рамки они уже преступили, а Юля, очевидно, почти требовала от него какого-то их определения. Таков был ее немного резковатый тон.

— Если ты питаешь какие-то надежды или тебе показалось, что между нами что-то есть, забудь об этом. Ничего нет и быть не может. Никогда.

Он отчеканил эти слова, не позволяя себе задумываться, ранят ли они Юлю. И как больно ранят.

Он произнес их громко, тщательно проговаривая каждый звук, чтобы до нее точно дошел смысл сказанного, и она не искала никакого двойного дна.

Он сказал их на одном дыхании, чтобы не дай боже не запнуться.

Но, никак не предполагал, что когда щеки ее затвердеют, а выражение лица изменится – в глазах вместо светящейся радости затуманится острое разочарование — ему станет так дерьмово.

Так погано он себя ни разу не чувствовал.