Законы стаи

Сайм допил остатки в кружке и вновь зацепил меня:

-- А сказывают, ты, вроде как, жениться собрался?

К нашему разговору прислушивались Маркан и еще один молодой парень – самый щупленький и незаметный среди всех. Поэтому я недовольно поморщился и обстоятельно ответил:

-- Да мать зудит…И скулит, и скулит без конца – мол, старая стала, стирать тяжело и дом вести не может одна. Я бы, конечно, послал, но тут она девку присмотрела – мамашка померла, а другой родни-то и нет. А за девкой целый дом идет!

-- Иди ты! Что, ни братьев, ни сестер? – завистливо протянул Сайм.

-- Не-а, одна она.

-- Ну, дом продашь – свадьбу знатную справишь! Ох, и погуляем же!

-- Да когда еще погуляем? Дом продать – не с удочкой на берегу посидеть. А в храм пойдем вот-вот. Как траур кончится, так и пойдем. За дом-то отсыплют немало, где еще потом такое найдешь?

Один из мужиков, что обсуждал свадьбу, оживился:

-- Дак ты Галану дом-то предложи.

Я сделал вид, что снова глотнул пива, и равнодушно спросил:

-- А ему на кой?

-- Дак он второго сына женит. А у него домишко маленький, да там еще старший с женой и детьми живет. У-у-у! – с каким-то даже подвыванием протянул он. – К нему и в дом-то не зайти -- этакая теснота. Он уже и то поговаривал, что старшего отселять надо.

Я сделал еще глоток пива – в этот раз настоящий, и солидно ответил:

-- Денег-то хватит ли у него? Я задешево не отдам – мне торопиться некуда.

-- Ну, это уж ты с ним решай. – мужик присосался к кружке, отдышался и заявил: -- Ох, и забористое же!

Я понятия не имел, кто этот самый Галан, но и спрашивать не собирался. Это можно и позднее узнать. Разговор плавно перетек на хорошие места для рыбалки. Точнее, на те, куда ходить точно не стоит.

О хороших местах как раз все умалчивали. Зато дружно ругали некую Хафтову отмель, вспоминая, сколько там подводных скал и сколько и когда было покалечено рыбацких лодок. Тут все прямо разошлись, перебивая друг друга и называя какие-то незнакомые мне имена.

На некоторое время я выпал из общего разговора, но Сайм, сидящий рядом, толкнул меня локтем:

-- Ну, женишься – это ладно, а давай-ка, как дом продашь, сходим в «Сладкую ягоду»? Все же в городе-то девки посвежее будут, чем эти, – он небрежно кивнул головой на слабое подобие эстрады.

Танцовщица там уже поменялась. Сейчас вздергивала юбку грузная щекастая деваха лет тридцати, нещадно накрашенная. Она весьма задорно трясла массивным бюстом, на котором было ожерелье из бубенчиков."

"Возле “эстрады” прямо на заплеванный пол, уселся мужик лет тридцати пяти, изрядно пьяный, раскрасневшийся. Под дикое ржание приятелей он пытался заглянуть девахе под юбку, чтобы увидеть побольше.