Хозяин волчьей стаи

 — Для силы Баева это вообще не расстояние.

— Но я не Баев.

— Ты его Луна. Ты можешь воспользоваться силой своей пары, — убежала Катя. — Просто призови её… Прикажи отцу ментально.

Зажмурившись, я попыталась сделать так, как советовала жена брата.

— Ничего.

От оборотницы повеяло диким страхом.

— Настя, прости, — запричитала Катя, плача. — Я не хотела… Отец позвонил, сказал, что хочет наладить контакт… Мы даже встретились позавчера… Он так изменился. Спрашивал у меня про детей. И мама сказался, что отец сильно поменялся. Я подумала — вон она, надежда для нашей семьи и моего прежнего клана. Ведь мои дети… она положила руку на живот, вздрогнув. — Если бы они родились, они бы хотели жить в мире с кланом своего деда…

— Что ты, глупая… — испугалась я. — Как будто прощаешься…

— Отец не оставит нас в живых. Мы же свидетели, ты пойми. Свидетели против него.

— А ещё мы очень выгодные заложники, — попыталась я успокоить девушку. — Если враги хотят надавить на Баева, то им лучше держать нас живыми.

Чувствовалось, что Катя со мной не согласна, но она побоялась высказать свои опасения вслух. И правильно: зачем переживать заранее, если ещё ничего не известно.

Мы ехали недолго: минут пятнадцать, может быть, чуть дольше. Под конец, газель, в которой нас везли, резко вывернула вправо — из — за этого неожиданного манёвра я больно приложилась боком о железный борт — и вскоре машина затормозила.

Мы с Катей, обнявшись, обе дрожали от страха.

— Приехали, — раздался скрипучий голос сошедшего с ума чужого Альфы. Открыв двери, Степанов волчьим зрением заглядывал нас.

— Какое приятное зрелище… Испуганное мясо дрожит…

— Где мы? — поддавшись вперед, поинтересовалась Катя. — Куда ты нас привёз?

Степанов со всей силы пнул дочь в живот — отчего девушка отлетела вглубь салона, и тут же больно схватил меня за уже вывихнутое плечо.

— Эта тварь остаётся в машине, а ты идёшь со мной. — Я пыталась вырваться, чтобы подползти к раненой, потерявшей сознание после удара, Кате, но Степанов не позволил мне э то сделать. Он то ли ещё больше вывихнул моё и без того пострадавшее плечо, то ли вообще его сломал — только боль я чувствовала ужасную."

"— Сопротивляйся, — с кровожадной улыбкой, предложил Степанов. — Ну же… Сопротивляйся, тогда я могу применить силу. С удовольствием сломаю и тебе что нибудь.

— Ваша дочь ранена… Пожалуйста… — Теперь и мне прилетела внушительная по своей силе пощечина.

— Заткнись, тварина людская, это подстилка беты мне не дочь.

А дальше Степанов, с силой схватив меня за вывихнутую руку, потащил куда то в сторону от припаркованной машины.