Ст. сержант. Назад в СССР. Книга 5

Алкоголь, особенно крепкий, я не любил — наши об этом прекрасно знали. В американских фильмах герои в такие обычно наливают виски или бренди, поэтому, когда мне ее подарили, то сразу намекнули, чтоб я туда вместо алкоголя алмагель заливал.

Я рассказывал девушке только о том, что произошло со мной здесь, в этой жизни. Сначала про задержание двух душманов на складе РАВ, потом про эвакуацию остатков экипажа сбитой вертушки и уход от преследования. А вот до душманского плена я не дошел.

Нина, долив вина из бутылки, пересела уже ко мне на кровать, но с другого края.

— А ты на гитаре играть умеешь? — поинтересовалась она.

— Конечно! — кивнул я, бросив взгляд на стоящий в углу инструмент. — У солдат это один из главных способов сбросить напряжение. Часто нужно просто душу отвести, отвлечься, чтобы легче было. А делается это с песней, с товарищами у костра.

— Как у пионеров? — уточнила она, попивая вино. — В лагере?

— Ну, вроде того.

На самом деле играл я не очень хорошо. Но кое-что все же умел.

Я уже и не помнил, когда же именно появилась популярная песня про Афганистан, но ее я запомнил хорошо. Правда, вовсе не потому, что она мне нравилась, а по причине того, что у нас на складе вооружения в Ливии, где мы получали стволы и экипировку был один прапорщик-афганец. Так он эту песню гонял без перерыва месяцами. Одно и то же, одно и то же. Попробуй-ка ее не выучи, буквально въелась в подсознание. Хотя песня душевная, про такие не забывают.

Когда по модулю поплыли звуки гитары, я запел:

Пришёл приказ, и по тревоге мы встаём

Взяв автомат, садимся молча в самолёт.

И в ранний час, когда земля ещё спала,

В Афганистан, нас воля Божья занесла…

Афганистан… Далёкий дымный край…

Афганистан… Иди вперёд и…умирай?

Но как же так? Ведь на земле весна давно,

А сердце вновь, тоской и горечью полно…

Спел ее практически всю.

— Ох… А что это за песня такая? — спросила Нина, за все время не проронив ни слова. Слушала, затаив дыхание и осталась под впечатлением.

Честно говоря, не знал, когда и кто ее написал, поэтому не стал приписывать себе чужие заслуги — просто сказал, что сам где-то услышал и запомнил.

— А можно я слова запишу?

— Конечно. У тебя бумага есть, где записать?

Нина полезла в шкафчик где, судя по всему лежало всякое барахло, убранное с глаз подальше, чтоб не мешало. При этом я опять невольно посмотрел на халатик, который приподнялся и стал еще короче.

Достала оттуда блокнот «Москва» и шариковую ручку. При этом она подвинулась ко мне еще ближе. Продиктовал ей текст, та записала все дословно.

Постепенно расстояние между нами все сокращалось и сокращалось.

— А романтических песен не знаешь?

— Знаю! — кивнул я. Быстро прикинул в уме, чтобы ей могло понравиться. Вариантов было не много, но один подходил особенно хорошо.