Ст. сержант. Назад в СССР. Книга 5

— Две уже некрасиво.

— Лавров, юморист! — подняла голову медсестра. — Опять на шутки потянуло? Ему отдыхать надо, а он все шутить пытается…

— Да бока уже болят от этого вашего отдыха… — вздохнул тот.

За весьма небольшое время моего нахождения в госпитале, я уже успел познакомиться с несколькими ранеными товарищами по оружию. Лавров, до того как попал в Афганистан, состоял в клубе веселых и находчивых — отсюда было ясно, что человек с юмором даже раненый, на больничной койке нет-нет, да и пошутит на чем-нибудь.

Еще было двое студентов, отчисленных из института. Они сами пришли в военный комиссариат и попросились туда, где от них будет толк. Еще трое молодых парней, прямо после школы — учебка, затем сразу Афган. И таких большинство. Говорили, что можно было отказаться от того, что можно лететь в ДРА, но на самом деле во многих местах это проходило добровольно-принудительно. Особенно в отдельных учебных центрах.

По техническим причинам в госпитале не было разделения между солдатами и офицерами… Но так получилось, что офицеров в звании выше старшего лейтенанта в госпитале и не было. Правда, для старших офицеров было отдельное здание, но сейчас оно пустовало.

— Вот и договорились! Тогда до вечера! — скромно улыбнулась Ниночка. — Так, мне пора. Скоро обход будет, а я еще не всех обошла. Ох и влетит мне от Валерия Семеновича."

"Она собрала обратно на металлический поднос материалы для перевязки, ножницы, антисептик, затем двинулась дальше, а я лег обратно на кровать.

Кстати, Нина откуда-то раздобыла мне мягкую подушку с перьями, а не тот деревянный пенек в наволочке, что изначально оказался на моей кровати. Вернее, подобные были на всех кроватях, за глаза их называли «периной». Спать на мягкой подушке не в пример удобнее и приятнее, чем на «перине». Про матрасы я вообще молчу — тонкие, жесткие, кое-где прохудившиеся. Но белье всегда свежее и чистое, спасибо старшей медсестре, что следила за этим.

Естественно, я заметил, что отношение медсестры Нины ко мне — особенное.

— Что, Громов… — раздался голос слева. — Ниночка наша на тебя глаз положила?

Это был лейтенант Грошин, из десантников.

— Видимо так.

— Колись, что же ты такое сделал? — приподнявшись на локте, произнес он. — Я тут уже три недели валяюсь, много кто к ней пытался клинья подбивать, да ни у кого не получилось. Она только с виду скромная, а сами и в морду дать может. Я узнавал, брат у нее летчиком был, а до этого спортом занимался. Сестру к жизни подготовил. Кто-то говорил, что она племянница начальника штаба, но это все чушь, слухи.

— Да ничего я не делал… — я невозмутимо пожал плечами, открыл тумбочку и вытащил оттуда сборник повестей, где была самая известная работа братьев Стругацких «Пикник на обочине».