Рядовой. Назад в СССР. Книга 1 (СИ)

А Воронин откинулся на стуле, уперся спинкой в стену и облегченно выдохнул — он ожидал, что все будет куда хуже. Фамилия у дознавателя сложная, незапоминающаяся, возможно даже с не русскими корнями. Но хорошие знакомые из штаба округа заранее предупредили, что майор Кикоть славился железной хваткой и тем, что всегда докапывался до истины…

К моему удивлению, ефрейтор Кукушкин рассказывать остальным «старикам» о нашем конфликте почему-то не стал. Видно, стыдно стало, что его «молодой» на место поставил, причем, не только морально, но и физически.

Если бы он рассказал, старослужащие бы непременно мне «темную» устроили, с различными наказаниями солдата. А тогда их существовало немало.

Например, было такое наказание «сушить крокодила». Боец цеплялся за дужку одной кровати и клал ноги на дужку другой кровати. Цель проста, висеть так, напрягая пресс столько, сколько сержант скажет. Ну, даже пяти минут такой пытки хватало, чтобы наказываемый солдат начинал стонать и кряхтеть, постепенно провисая и в конце-концов падая на пол.

А еще было «полтора». Другое название «телевизор». Бойцу нужно было приседать по команде с табуреткой в руках. Причем табуретку нужно было держать двумя руками за ножки. Либо так же стоять в положении полу сидя. Чаще так наказывали всю роту или взвод.

Или, еще существовал джампинг. Боец в присяде обхватывал колени обеими руками и прыгал на месте. Прям так. Сотню раз, а то и две. Было тяжко и жарко, а главное очень эффективно. Солдат потом несколько часов ходил на ватных ногах, шатаясь словно пьяный. Впрочем, мало кто о нем знает. Это уже ближе к двухтысячным годам.

Пожалуй, самое распространенное, это физическая прокачка провинившегося. Гантели, гири и другой спортивный инвентарь в помощь. Обычно, когда наказание заканчивалось, бойца оттуда забирали сослуживцы, потому что сам он идти уже не мог. Главное — выдержать. Если справился, значит, заслужил уважение «дедушек».

В общем, меня пронесло, хотя сам Кукушкин смотрел на меня волком.

Как-то подошел он ко мне во время парко-хозяйственного дня.

— Слышь, Громов! — негромко произнес он. — Вижу, ты нормальный пацан. Я тогда в бытовке погорячился со штанами, признаю… Мне письмо из дома пришло.

— Нормально все, — нехотя отозвался я.

Возраст у нас был примерно одинаковый, он может на полгода постарше будет.

— Наверное, удивляешься, почему я остальным не сказал?

— А чего тут удивляться?! — ухмыльнулся я, переходя на «ты». — Славы это тебе точно не добавит, а меня покачают, но что это даст? Я все равно при своем мнении останусь. А так мы друг друга поняли. Я ведь за справедливость. Если виноват, то получи наказание. А я тогда ничего не сделал.

— Есть правила, которые должны соблюдаться! — Кукушкин нервничал.