Мл. сержант. Назад в СССР. Книга 3 (СИ)

Конечно же, в прошлой жизни у меня было удостоверение ветерана боевых действий. И даже были случаи, когда я им пользовался. Как-то, во время отпуска скооперировались с бойцами и поехали в горы Адыгеи отдыхать. Ну так, всего на несколько дней, ничего особенного. Вход в некоторые музеи и объекты развлечения, вроде канатной дороги или пещеры были бесплатными для ветеранов. Место понравилось, запомнилось. Решили повторить, но получилось только через несколько лет.

Когда приехали во второй раз, в те же места на вход уже была скидка в пятьдесят процентов. Потом в двадцать. А вид у кассирши при расчете был такой, будто ветераны — это мусор. Попрошайки, которые у нее последнее забирают. Как вы меня все халявщики задолбали… И не пофиг ей, важной такой, как именно и какой ценой это ветеранское удостоверение человеку досталось. Ранения? Ужасы войны? Боль и кровь? Неважно, главное, что ты пришел к ней на кассу и тыкаешь в лицо какой-то там бумажкой…

А в восьмидесятых люди были другие. И военные тоже.

Почему награды обесценятся? Думаю, что те, кто с этим столкнулся, знает ответ. А кто-то считает иначе. Это нормально.

— Чего задумался, ефрейтор? — спросил дачник.

— Да так… — отмахнулся я. — Пойду, в тамбуре постою, воздухом подышу.

На самом деле, не хотелось мне говорить об этом. Я вообще не люблю о службе рассказывать — как-то закрепилось у меня. Обыденность — это да, можно и поделиться, а вот что касается боевых выходов… Всегда предпочитаю забыть. Иногда что-то всплывает в памяти."

"Вообще, дорога домой прошла довольно быстро. Быстрее, чем мы ехали в обратную сторону. Может, поезд шустрее был и не кланялся каждому столбу. Вскоре объявили о приближении к городу Ростову-на-Дону, по вагонам начали ходить бортпроводницы. Время — вечернее, почти шесть часов.

Попрощался я с попутчиками, вышел на перрон. Осмотрелся.

Людей вышло достаточно много, но все они быстро разбрелись по своим делам — несколько минут и платформа почти опустела.

После душного вагона, вдохнул полной грудью. Почувствовал запах машинного масла и креозота от шпал. Его ни с чем не спутаешь. Везде, где есть деревянные шпалы — можно встретить этот сильный запах. А еще откуда-то несло беляшами. Пара одиноких собак, тревожно озирались по сторонам.

Было довольно холодно, все-таки декабрь. Подмерзшую землю слегка присыпал свежий снег, который выпал совсем недавно. Я уже почти дома.

Но Ростов, это пока еще не Батайск. Это в две тысяча двадцать четвертом году его границы почти слились со столицей области, практически став одним целым. Впрочем, там все равно недалеко.

Где ходили автобусы — я помнил. Удивительно, сколько лет прошло.