Егор Смирнов: каникулы в СССР. Том 1

Ну и, если уж как следует разобраться, то, может быть, мой сын этому Орешкину еще и услугу сделал, заставил, так сказать, задуматься, что не все так гладко складывается на преступной дорожке. Да к тому же не дал ему стать соучастником преступления. Ведь это уже не просто случайное одиночное нападение, тут налицо действие группы лиц по предварительному сговору. Я это дело так не оставлю, можете не сомневаться! — строго глядя на участкового, подытожил отец.

— Ну что же вы так горячитесь, Юрий Александрович, — примирительно ответил Роман Евгеньевич. — Никто и ни в чем вашего сына пока не обвиняет. Вы и меня поймите. Я просто выполняю свою работу. Поступило заявление от потерпевшего. И мне надо выяснить все обстоятельства произошедшего.

— Значит родители Орешкина подали официальное заявление в милицию? — гневно проговорил отец. — Тогда и я напишу ответное!

— Пап, не надо! — прервал я отца. — После этого со мной друзья общаться перестанут. У нас так не принято.

Отец удивленно воззрился на меня, а потом, когда до него, наконец, дошел смысл моих слов, он ответил:

— Ну, хорошо! Тогда я пойду к отцу этого Орешкина и поговорю с ним по-мужски! — И он раздраженно ударил кулаком по ладони.

Участковый нервно сглотнул и попытался успокоить отца:

— Не надо ни с кем говорить, Юрий Александрович. Я опрошу всех свидетелей и, если версия вашего сына подтвердится, то сам побеседую с родителями пострадавшего. Уверен, что когда они узнают правду, то сами заберут заявление.

— Точно поговорите, Роман Евгеньевич? — с подозрением взглянув на участкового, спросил отец.

— Даю вам честное партийное слово, Юрий Александрович, — твердым голосом ответил милиционер. — А теперь прошу меня извинить, мне пора. Надо еще по нескольким адресам пробежаться.

— А что с Димкой-то? — с деланным испугом в голосе спросил я.

Мне важно было знать, не получил ли он дополнительных травм, которые тоже легко могли списать на меня. Я знал подлость Никитина и предполагал, что тот мог свалить на Орешкина вину за свой позорный проигрыш и устроить своему товарищу хорошую взбучку.

Участковый посмотрел на меня, раздумывая, стоит ли отвечать на мой вопрос. Но увидев хмурое и вопросительное лицо моего отца, сразу заговорил:

— Ушиб паховой области и перелом носа.

Так я и знал, что этот урод Никитин даже друга своего не пожалеет. Похоже, у него совсем крыша поехала.

— В нос я ему не бил, — глядя прямо в глаза участковому, заявил я. — Когда он убегал, нос у него был целый. Насчет паха — не отрицаю, но не нос, — уверенно повторил я.

— Зафиксируйте это там у себя в блокноте, Роман Евгеньевич, — тут же подключился отец. — Похоже, что Никитин отдубасил своего дружка после позорного бегства. — И на лице отца заиграла злорадная улыбка.